MD5
64759807dcc32643a900975e79a85c23
SHA1
1bb0a8d24ffe35044774cc7b50da6aa9fa9a2721
  • Анонимно
  • Скачан 559 раз
  • Metalink
  • QR

Общее

Количество файлов: 1

Описание


На главную

К странице книги: Чейз Джеймс Хедли. Джокер в колоде.



Джеймс Хэдли Чейз

Джокер в колоде

Глава 1

Гигантский самолет, совершающий рейс Цюрих – Майами, приземлился в международном аэропорту Майами в 10.35, точно по расписанию.

Обычно Хельга Рольф с удовольствием путешествовала в качестве «очень важной особы», которую все обхаживают и ублажают. Ей нравилось пользоваться особым вниманием молоденьких стюардесс и командира самолета, но на сей раз повышенный пиетет не радовал. Полет был утомительным, а почтительное обхождение раздражало, к тому же Хельгу угнетала проблема настолько серьезная, что она с удовольствием осталась бы одна, охотно уклонившись от необходимости вести оживленную беседу с командиром самолета, несколько преувеличивающим свою мужскую привлекательность. Склонившись над ней, он источал, как ему казалось, море обаяния, самодовольно поглаживая при этом свои густые усы.

Она с облегчением покинула самолет и села в ожидавший ее «кадиллак», быстро доставивший ее на другой конец летного поля, к самолету, летевшему в Нассау. Она ни о чем не беспокоилась и была уверена, что багаж отправится без задержки вслед за ней, а о ней позаботится молодая очаровательная стюардесса, она же проводит к удобному креслу. Хельге предстоял последний этап долгого перелета в Нассау, где ее ожидал муж-инвалид, Герман Рольф. Магическое имя Германа и здесь позволило ей первой подняться в самолет и занять место в салоне первого класса. Рядом мгновенно возник стюард с бутылкой шампанского, Хельга не отказалась выпить. В это время другие пассажиры еще только рассаживались. Она попросила стюарда плеснуть в бокал немного коньяка. Хотелось взбодриться после долгого и утомительного путешествия через Атлантику.

Едва самолет взлетел, Хельга откинула голову на спинку сиденья и погрузилась в невеселые размышления. Во время длительного перелета через Атлантику она внимательно просмотрела все счета и убедилась, что недостает двух миллионов долларов. Арчер признался в растрате. Собственно, точная сумма недостачи составляла два миллиона сто пятьдесят тысяч. Она спрашивала себя, как будет реагировать Герман, когда узнает, что его обманули. Он наверняка вызовет своих нью-йоркских юристов. Те налетят на Арчера, как стая волков. Это неизбежно, но неизвестна реакция Германа на то, что она тоже замешана в спекуляции. Это тревожило. Сочтет ли он ее ни в чем не виноватой дурочкой или, хуже того, человеком, которому нельзя доверять?

Хельга позволила стюарду вновь наполнить бокал. Смесь шампанского и коньяка взбодрила. Она вспомнила кошмарные дни и ночи, проведенные в швейцарской вилле в Кастагноле с Арчером, и глупого, но полного добрых намерений гомосексуалиста, которого по неведению старалась превратить в любовника. При мысли о нем все ее естество захлестнула волна жаркого сексуального желания, всегда остро мучившего ее.

Через проход от нее сидел, читая «Таймс», моложавый мужчина, красивый и хорошо сложенный. Она взглянула на него и сейчас же отвела глаза.

«Вот мужчина, – сказала она себе, – с которым интересно было бы оказаться в постели». Хельга закрыла глаза: такие мысли надо гнать прочь. Она возвращалась в отель к мужу-инвалиду, ничего не стоящему в постели, но опасно подозрительному.

– Миссис Рольф…

Над ней склонилась молоденькая стюардесса с подкрашенными в голубой тон веками и длинными ресницами.

Хельга недовольно подняла на нее глаза.

«У молоденьких девушек нет никаких проблем, – с горечью подумала она. – Почувствовав сексуальный позыв, они полностью отдаются ему; в отличие от нее, им нечего скрывать и бояться. Они едут в какой-нибудь мотель или отель – куда угодно. Для них секс ничем не осложнен».

– Да?

– Мы приземляемся через десять минут. Миссис Рольф, пристегнитесь, пожалуйста.

Как и подобает «очень важной персоне», Хельга первая покинула самолет и минутой позже увидела Хинкля, стоявшего на бетонном поле рядом с двухместным «роллс-ройсом» марки «Серебряный призрак».

– Надеюсь, перелет прошел благополучно, мадам? – спросил он своим сочным пасторским голосом.

– Нормально.

Быстрым и грациозным шагом она направилась к машине.

– Как здоровье мистера Рольфа?

– Вы сами увидите, мадам.

Хинкль опередил ее, открыв дверцу машины. Остановившись, Хельга оглянулась. Мужчина, читавший в самолете газету, шел к выходу. Она вновь почувствовала острые, томительные позывы плотского желания. Утопая в мягком кожаном сиденье автомобиля, она ждала, когда Хинкль сядет за руль. Машина бесшумно покатила по территории аэропорта, направляясь к воротам. Встречные служащие отдавали ей честь. «Такая встреча понравилась бы и жене президента», – подумала она.

Могущество и власть Рольфа иногда казались ей обременительными, но они, подобно волшебному ключу, открывали все двери.

– Я думаю, он хорошо себя чувствует.

– Нет, мадам. Поездка, видимо, утомила его. Он крайне напряженно работает. Утром прилетел доктор Леви, сейчас он у него.

Хельга застыла.

– Ему так плохо?

– Скажем, он чувствует себя неважно, – поправил ее Хинкль. – Врачи никогда не высказываются в категорической форме.

«Неважно» вполне могло означать, что Герман при смерти. Зная Хинкля, Хельга переменила тему:

– А как отель?

– Увидите, мадам. Плохо, что здесь не оказалось подходящих вилл, сдающихся внаем. Мистер Рольф решил приехать сюда неожиданно для всех. Он очень огорчился, когда узнал, что не может ехать в Швейцарию. Если бы он предупредил меня хоть за неделю, я бы все устроил.

Сочный голос Хинкля понизился, так у него обозначалась досада. Хельга знала, что он ненавидит отели, где не может готовить, поднимать суматоху из-за пустяков, лично следить за всем.

– Неужели ничего нельзя сделать?

– Очевидно, нет, мадам.

– Как долго мистер Рольф намерен оставаться в отеле?

Хинкль вел машину по широкому шоссе, вдоль великолепного пляжа с пальмами.

– Думаю, мадам, это зависит от доктора Леви.

Они подъехали к роскошному отелю «Даймонд-Бич» («Алмазный берег») с теннисными кортами, площадками для гольфа, большим бассейном и отдельным пляжем.

Два лакея уже ждали их. Хельга вошла в роскошное фойе, где ее встретил управляющий, с поклоном пожавший ее руку. Она устала, ей было жарко в неподходящей для здешнего климата одежде, в которой она приехала из Цюриха, скованного льдом и засыпанного снегом. Ее подняли в лифте на верхний этаж и после вежливого вопроса, не желает ли она что-нибудь выпить, предложения подать ленч на террасу и множества по-клонов оставили наконец одну.

Она сбросила одежду и прошла в ванную. Теплая вода с ароматическими солями была уже налита. Обнаженная, Хельга задержалась перед огромным, во всю стену, зеркалом.

Она неплохо сохранилась для своих сорока трех лет: стройная, с плоским животом, тяжелой грудью и округлыми бедрами. Лицо? Нахмурясь, Хельга наклонилась ближе к зеркалу, изучающе всматриваясь в свое отражение. Конечно, оно выглядит усталым. А каким оно может быть после такого утомительного перелета? Усталое, но интересное. Высокие скулы, большие глаза, прекрасной формы короткий нос, полные губы и идеальный цвет лица. Да… очарование молодости сохранилось, несмотря на годы.

Приняв ванну, Хельга надела легкий брючный костюм. Ее личная горничная, Мария, прислала в Нассау всю необходимую одежду.

Чувствуя себя значительно лучше, она позвонила в отдел по обслуживанию номеров.

– Двойной мартини и бутерброды с копченой лососиной, – распорядилась она.

Выйдя на террасу, Хельга с интересом посмотрела на раскинувшийся в отдалении пляж. Мужчины, женщины, юноши и девушки загорали под ослепительным солнцем. Волны ласково накатывались на белоснежный песок. Девушки визжали, парни гонялись за ними. Хельга вновь почувствовала острый мучительный приступ сексуального желания. Вернувшись в номер, она сняла трубку телефона и спросила, где находится доктор Леви. Подобострастный голос сообщил, что он у себя и не будет ли миссис Рольф любезна минуточку подождать у аппарата.

Через минуту доктор Леви отозвался. Его голос был успокаивающим и мягким, с ней он всегда держался почтительно, словно обращался к царствующей особе.

– Счастлив услышать, что вы благополучно прибыли, миссис Рольф, – начал он. – Вы, должно быть, устали с дороги. Не могу ли я чем-нибудь помочь? Не принять ли вам что-нибудь успокоительное?

Хельга знала, что он самый опытный и блестящий врач в Парадиз-Сити, знала также, что он обладает огромным состоянием, и его преклонение перед Рольфом раздража– ло ее.

– Вы не могли бы зайти, доктор?

– Разумеется.

Он появился сразу после официанта, принесшего заказанные бутерброды и мартини.

– Выпьете, доктор? – спросила она.

– Нет, спасибо. Присядьте, миссис Рольф. У вас был…

– Да. – Опустившись в кресло, Хельга посмотрела на него: маленький, похожий на птицу человек с куполообразным лбом, крючковатым носом и в пенсне. – Как здоровье моего мужа?

Доктор Леви присел в соседнее кресло. Как и Хельга, он заговорил без обиняков.

– Мистеру Рольфу шестьдесят восемь лет, – негромко начал он. – Он работает с огромным напряжением сил. В его возрасте и с его здоровьем пора остановиться, отдохнуть и позволить организму или его остаткам восстановить силы. Но мистер Рольф продолжает работать на износ. В течение трех последних недель он был занят подготовкой контракта, который был бы испытанием и для здорового человека, а не пожилого инвалида. После этого он летит сюда из Нью-Йорка. – Доктор Леви сделал паузу и пожал плечами. – Состояние вашего мужа очень тревожное. Но он отказывается признать этот факт. Мой совет – вернуться к домашнему окружению, совершенно прекратить работу и по крайней мере три месяца греться на солнышке и ничего не делать – он пропустил мимо ушей.

Хельга потянулась за новым бутербродом.

– Еще никому не удавалось оторвать его от дел, сулящих прибыль.

Доктор Леви кивнул:

– Да. Поэтому я уезжаю. У меня есть другие клиенты, менее важные, но более внимательные к моим советам. Они им следуют, тогда как ваш муж этого делать не желает. Я говорю сугубо доверительно. Если он и дальше будет работать так же интенсивно, то может умереть.

– А если он счастлив от такой жизни… так ли это важно? – спросила Хельга.

Доктор Леви внимательно посмотрел на нее, потом кивнул:

– Нужно обязательно учитывать и это. Да, если мужчина достиг преклонного возраста, постоянно испытывает боль и к тому же инвалид, тогда я полагаю… – И он развел руками.

– Как его жена, я имею право знать… Прошу вас, будьте со мной откровенны, долго он протянет? – Как только она задала вопрос, сразу осознала, что высказала вслух свои самые затаенные мысли, и пожалела о вырвавшихся словах. Но доктор Леви, по-видимому, понял ее правильно.

– Он может умереть завтра, может умереть в будущем году. Все возможно. Но я предполагаю, что ему осталось жить еще месяцев шесть, не больше, если он не откажется от работы и не даст себе полного отдыха.

– А сейчас он отдыхает, доктор?

– Нет. Он не отходит от телефона. Мистер Рольф непрерывно получает телеграммы, каблограммы, телетайпограммы. Даже отсюда он руководит своей империей.

– С этим ни вы, ни я не в силах ничего поделать.

– Верно. Я предупреждал его. Он отмахивается от моих советов, поэтому я возвращаюсь в Парадиз-Сити.

После его ухода Хельга доела бутерброды, выпила еще один мартини и задумалась. «Когда Герман умрет, – размышляла она, – я унаследую более шестидесяти миллионов долларов и буду распоряжаться ими по своему усмотрению. Я могу иметь любого понравившегося мне мужчину, но… только, когда муж умрет».

Слегка опьянев и испытывая прилив сил и уверенности, она позвонила Хинклю:

– Скажите, мистер Рольф знает, что я здесь?

– Да, мадам. Он ожидает вас у себя. Третья дверь налево, если выйти из вашего номера.

Она подошла к зеркалу и придирчиво оглядела себя. Герман очень щепетильно относился к женской внешности. Удовлетворенная, она взяла кожаную папку с документами, уличающими Арчера, и, собравшись с духом, вышла.

Она нашла мужа на террасе. Жмурясь, как кот, в лучах ослепительного солнца, он сидел в кресле-каталке. Просторная терраса с видом на океан, солнцезащитные зонты, ящики с пестрыми цветами и бар были зримыми атрибутами его власти и могущества.

Проходя через террасу, Хельга внимательно смотрела на мужа: пугающе худое лицо, лысеющая голова, узкие запавшие ноздри, безгубый рот. Черные солнцезащитные очки делали его лицо похожим на оскал черепа.

– А, Хельга… – обычное холодное приветствие.

– Да, Рольф… – Она села рядом с ним, но в тени зонта. Солнце в Нассау после Швейцарии казалось ей чересчур горячим.

Они обменялись приветствиями. Хельга спросила о самочувствии мужа, тот без всякого интереса осведомился о ее путешествии. Он ответил, что чувствует себя достаточно хорошо, но этот дурак, Леви, вечно делает из мухи слона. Ни Хельга, ни он сам не верили в то, что он говорил. Потом Рольф неожиданно спросил:

– Ты должна мне что-то сообщить?

– Да. – Хельга взяла себя в руки. – Джек Арчер оказался растратчиком и вором.

Она смотрела на него в упор, ожидая взрыва, но выражение его лица не изменилось. Ах, как ей хотелось, чтобы он хоть как-то проявил свои чувства. Если бы он застыл на месте, покраснел или побледнел, она, по крайней мере, почувствовала бы в нем хоть что-то человеческое. Но напоминающее маску лицо оставалось все таким же бесстрастным.

– Знаю. – Голос Рольфа прозвучал резко. – Два миллиона.

По спине Хельги побежали мурашки.

– Откуда тебе известно?

– Откуда? Это же мой бизнес – знать. Неужели ты думаешь, что я не контролирую деньги? – Он поднял тощую руку. – Арчер воровал с умом, и пусть он – вор, но соображающий. В этом ему не откажешь.

Пытаясь ее шантажировать, Арчер уверял, что Рольф не узнает, какие акции он украл. Он говорил, что, обладая таким количеством акций, тот не заметит пропажи, и она ему верила. Униженная, она сидела молча, глядя на коричневую папку, не содержащую теперь ничего взрывоопасного.

– Значит, Арчер – растратчик и вор, – продолжал Рольф. – Бывает. Я составил неверное представление о человеке. Как я понимаю, он подделал твою подпись?

Чувствуя себя совершенно подавленно, Хельга отозвалась едва слышно:

– Да.

– Мне следовало подумать о такой возможности. Нужно ввести третью подпись. Спишем потери на приобретение опыта.

Хельга с изумлением уставилась на него:

– Ты не возбудишь против него иск?

Он повернул голову так, что черные стекла очков уставились прямо на нее.

– Я могу себе позволить отказаться от иска. Два миллиона? Для многих это очень большая сумма, но не для меня. Конечно, я уже позаботился, чтобы Арчер никогда не получил ответственной работы. Его жизнь станет более трудной и никчемной, чем отбывание тюремного срока. С этого момента он превратится в неприкасаемого. И займет место среди проходимцев и отбросов общества…

Хельга сидела неподвижно, ее сердце билось неровно. Она не сомневалась: за решением мужа отказаться от иска, за этим актом милосердия кроется нечто большее.

Наконец она произнесла:

– Я была уверена, что ты возбудишь иск.

Он кивнул:

– Я бы так и сделал, но есть одно обстоятельство. – Он слегка повернул голову, черные очки больше не смотрели на нее. – Мне сообщили, что до нашего брака ты была его любовницей. Меня также предупредили: если я передам иск в суд, этот мерзкий факт станет достоянием общества. Арчер может заговорить об этом в суде. Я не хочу, чтобы наши имена трепала скандальная хроника, и готов отказаться от желания засадить его в тюрьму ради защиты тебя и меня от грязи.

Хельга вспомнила момент, когда он попросил ее руки. Тогда он поставил условие: жизнь без секса. Она согласилась, поверив, что блеск и преимущества положения жены одного из богатейших людей в мире способны возместить ей отсутствие половой жизни. Она убедилась в том, что совершила трагическую ошибку: без секса она не может жить.

– Прости меня, – только и сказала она.

– Прошлое есть прошлое. Для меня оно не имеет значения. – Он беспокойно зашевелился. – Я освобождаю тебя от бремени управления моими финансами, Хельга. Жду от тебя следующего: будь хозяйкой нашего дома, пользуйся моими деньгами и оставайся верной женой. Мои дела в Швейцарии примет Винборн.

Он вдавил тощий палец в кнопку звонка.

Потрясенная, охваченная неожиданной яростью, Хельга выпалила:

– Так ты мне больше не доверяешь?

– Вопрос не в этом, – ответил Рольф жестко и холодно. – Разумеется, тебя трудно винить. Скорее ошибся я, выбрав Арчера… Ты очень хорошо справлялась с делами. Я был доволен, но при сложившихся обстоятельствах лучше освободить тебя от ответственных решений.

По звонку на террасе появился Хинкль. Увидев их разговаривающими, он тактично остановился вне пределов слышимости. Хельга сердито сказала:

– Выходит, ты отстраняешь меня… наказываешь за собственную ошибку?

Черные очки снова уставились на нее. Похожее на череп лицо оставалось непроницаемым.

– Иди на пляж, Хельга, развлекайся. – Голос Рольфа выдавал полнейшее равнодушие. – И веди себя прилично. Помни, я редко ошибаюсь… но однажды совершив ошибку – никогда ее не повторяю.

Он щелкнул пальцами, подзывая к себе Хинкля.

Разъяренная и покрасневшая, Хельга покинула террасу, оставив папку в кресле, и вернулась к себе в номер.

Единственный ребенок блестящего юриста, Хельга получила образование на континенте. Она изучала юриспруденцию и секретарское дело. В Лозанне ее отец поступил работать в швейцарскую фирму, специализирующуюся в финансовом бизнесе. В возрасте двадцати четырех лет, когда Хельга овладела специальностью, отец ввел ее в штат фирмы в качестве личного секретаря и ассистента. Обладая врожденным финансовым чутьем, она вскоре стала незаменимой сотрудницей. Смерть отца от сердечного приступа шестью годами позже никак не изменила ее положения в фирме. Джек Арчер, один из младших компаньонов, поспешил взять ее своим личным секретарем. В то время он был красив, подвижен и наделен необыкновенной сексуальностью, а Хельга всегда отличалась повышенным интересом к половым связям. Мужчины в ее жизни были необходимостью, и она потеряла счет любовникам. Она отдалась Арчеру через какой-то час после того, как согласилась работать его секретарем. Никто так и не узнал, как Арчер втерся в доверие к Герману Рольфу и стал вести его финансовые дела в Швейцарии. Благодаря этому он выдвинулся в старшие партнеры фирмы. Хельга помогала ему управлять огромным состоянием Рольфа. Ее финансовое чутье, красота и обаяние произвели впечатление на миллионера, и он предложил ей вступить с ним в брак. Хельга согласилась, на чем настаивал и Арчер. Все шло хорошо, пока Арчер не поддался соблазну быстро заработать миллион долларов, вложив деньги в акции австралийского никелевого рудника, где никелем и не пахло. Желая вывернуться, он подделал подпись Хельги, и более двух миллионов долларов из денег Рольфа ушло на покрытие этой аферы.

Сидя на террасе у себя в номере и рассеянно глядя вниз, Хельга вспомнила убедительные слова Арчера: «Рольфу незачем об этом знать. Припомни, он никогда ничего не проверял. Он слишком занят. Подпиши бумаги, и он их примет. Я прошу помочь мне, в конце концов, он стоит около шестидесяти миллионов. И никогда не хватится двух, верно?»

Хельга не согласилась с Арчером, хотя была также убеждена, что Рольф не заметит отсутствия двух миллионов. И правильно сделала, что не согласилась! Рольф узнал об афере Арчера еще до того, как она сообщила ему о ней!.. Ждать шесть месяцев. А затем?.. Шестьдесят миллионов! Волшебный ключ от богатства Рольфа будет принадлежать ей!

Хельга надела бикини. Не обретя полной уверенности в себе после разговора с Рольфом, она вновь оценила себя в зеркале. Зимний швейцарский загар шел ей, но начинал бледнеть. Она знала: ее фигура привлекает мужчин. Надев пляжный халат, Хельга спустилась на лифте в фойе.

Старший портье немедленно оказался рядом:

– Вам что-нибудь угодно, мадам?

– Да, прошу вас… дюноход.

– Будет исполнено.

Уже через три минуты дюноход подкатил к подъезду отеля. Улыбающийся служащий предложил свои услуги, однако Хельга прекрасно разбиралась в четырехколесных средствах передвижения.

Улыбающийся регулировщик, видимо предупрежденный, остановил движение и отдал ей честь, когда она пересекала шоссе, направляясь к берегу океана. «Красивый мужчина, – подумала она. – Вот бы заполучить его в постель!»

Прибавив скорость, она оставила позади переполненный людьми пляж и направилась к дюнам, к безлюдному побережью. Убедившись, что вокруг никого нет, она вышла из дюнохода, сбросила халат и вбежала в воду.

Она яростно работала руками и ногами, плыла так, словно это могло унести ее прочь от всего, что раздражало: Германа, Арчера, предстоящей пресной жизни. Хельга превосходно плавала и, выйдя на берег, почувствовала себя очистившейся и физически, и духовно.

Возвращаясь к дюноходу, она в нерешительности замедлила шаг. Возле машины, разглядывая ее, стоял мужчина в плавках. Рослый, сильно загорелый, с развитой мускулатурой, длинными черными волосами и в зеленых солнцезащитных очках.

Он улыбнулся Хельге, показав крупные белые зубы, достойные телерекламы. Несмотря на очки, скрывающие глаза, его лицо излучало дружелюбие, но красотой не отличалось.

– Привет, – сказал он. – Я тут восхищаюсь машиной. Ваша?

– Она принадлежит отелю, – ответила Хельга и потянулась за халатом. Он подхватил его первым и естественным движением, без фамильярности, помог надеть.

– Спасибо.

– Гарри Джексон, – представился он. – Приехал в отпуск. Видел, как вы плаваете. Олимпийский стиль. – Он улыбнулся.

Она пристально посмотрела на него, он ее не разыгрывал, говорил вполне серьезно.

– Ну… – Хельга пожала плечами, довольная похвалой. – Я немного плаваю… Приятно ли проходит ваш отпуск, мистер Джексон?

– Еще как! Я впервые в этих краях. Неплохое местечко, верно?

– Как будто да. Я только что прилетела.

– Мне хочется поплавать с аквалангом. Вы умеете плавать с аквалангом?

– Да, – ответила она и подумала: чего я только не умею.

– А вы не знаете, где для этого самое подходящее место… нет, я, кажется, сказал глупость… вы ведь только что приехали.

Во время разговора Хельга изучала его, отметив прекрасную мускулатуру, открытую улыбку, исходящую от мужчины сексуальную привлекательность, и знакомое мучительное желание вновь появилось в ней. Вот если бы он схватил ее, повалил и изнасиловал, этот момент стал бы лучшим в ее жизни.

Хельга оглядела пустынный пляж. Они были совершенно одни.

Затем она спросила:

– Как вы сюда добрались?

– О, я пришел сюда пешком. Люблю ходить. – Он улыбнулся. – Надоел весь этот гам. Здесь люди определенно умеют развлекаться, но при этом шум поднимают страшный.

– Интересно. – Она подошла к дюноходу и села за руль. – Хотите, подвезу?

– Спасибо. Я находился за сегодняшний день. – Он забрался в машину и устроился рядом.

Включив мотор, Хельга внимательно посмотрела на него. Ему, пожалуй, года тридцать три, не больше. На десять лет моложе ее, решила она. Ей захотелось, чтобы он снял очки. Для нее глаза мужчины много значили.

– Чем вы занимаетесь, мистер Джексон? – спросила она, желая узнать, к какому классу общества он принадлежит.

– Я – коммивояжер, – сказал Джексон. – Езжу по стране. Мне нравится такая жизнь. Свободен… сам себе хозяин. Для меня это важно.

«И для меня тоже», – подумала Хельга, трогая дюноход с места.

– Что же вы продаете?

– Кухонное оборудование.

– Должно быть, неплохое занятие, да?

Про себя она думала: мелкота, не опасен, никаких связей с людьми Германа… с ним, пожалуй, не будет никакого риска.

– Верно. Я доволен. Людям всегда что-нибудь требуется на кухню.

– Где вы остановились, мистер Джексон?

– Я снял бунгало на берегу океана и сам о себе забочусь. Мне так больше нравится. В отелях сплошная тоска.

– Да. А вашей жене нравится подобный образ жизни?

Он весело и непринужденно рассмеялся:

– У меня нет жены. Мне свобода дорога. У меня даже подружки здесь нет, но я кого-нибудь найду. Считаю, люди должны сходиться и расходиться, как в море корабли… без всяких осложнений. – Он снова рассмеялся.

У нее возникла мысль – предложить себя, она чуть не остановила машину, но сдержалась.

– И я сегодня вечером совсем одна. Что, если мы двинемся навстречу друг другу?

Вдруг он не захочет? Вдруг скажет, что она стара для него, если не словом, так взглядом? Пальцы Хельги, держащие руль, побелели.

– Чудесно! – В его голосе прозвучал энтузиазм. – Давайте так и сделаем. Где и когда мы встречаемся?

– У вас есть машина?

– Конечно.

– Тогда в девять часов перед клубом «Приморье». Сможете?

Она видела этот клуб в сотне шагов от своего отеля. В девять часов Герман будет уже в постели.

– Договорились. Буду ждать с нетерпением. – Он на секунду задумался. – Я знаю один ресторан, в нем подают рыбные блюда. Вы их любите?

– Конечно.

– Отлично… Там можно хорошо отдохнуть, и не надо специально одеваться. Сойдет все, что угодно. Что вы скажете?

– Да.

Несколько минут они ехали молча, потом он произнес:

– Хельга… необычное имя. – Неожиданно он снял очки и улыбнулся ей.

Его большие ласковые глаза придали ей уверенности. «Секс с ним пройдет гладко, – твердила она себе. – Без каких-либо осложнений».

– Вы необыкновенная.

Она счастливо рассмеялась:

– Поговорим об этом вечером.

– Вот мое бунгало. – Он показал рукой. Они находились примерно в полумиле от отеля.

Хельга сбавила скорость, вглядываясь в вереницу стоявших вдоль побережья домиков, наполовину скрытых пальмами. Дюноход остановился.

– Вечером в девять, – напомнила она.

– Заметано. – На мгновение он легко, но жестом обладателя положил свою руку на ее. От этого прикосновения Хельга вздрогнула, словно ее пронзил электрический заряд.

«Он знает, что мне надо», – сказала она себе.

– До встречи. Спасибо, что подбросили.

В большом возбуждении Хельга возвратилась в отель.

Часы показывали четверть восьмого. Обходительный гостиничный парикмахер Алекс поправил Хельге прическу, а его ассистентка сделала массаж лица. Официант принес шейкер с мартини и водкой. До этого она вздремнула и, помолодевшая, теперь думала о предстоящем свидании в девять вечера.

Хельга надела белое платье – белый цвет шел ей, он подчеркивал загар, и, оценив себя в зеркале, почувствовала удовлетворение.

Еще один мартини, потом она пойдет пожелать доброй ночи Герману, скажет, что собирается прогуляться и немного развлечься после полета. Это его не заинтересует, но она все же ему скажет.

Телефон зазвонил, когда Хельга еще наливала себе мартини. Хмурясь, она подняла трубку.

– Я вас потревожил, мадам?

Она узнала сочный голос Хинкля. Удивившись, отозвалась:

– Нет. Хинкль, в чем дело?

– Не можете ли вы мне уделить несколько минут, мадам?

– Разумеется.

– Благодарю вас, мадам, – сказал он и повесил трубку.

В недоумении Хельга села и стала ждать, потягивая мартини. Она не могла представить, о чем хочет говорить с ней Хинкль, разве что о Германе. Она общалась с Хинклем три года. Раньше он никогда не обращался к ней с подобной просьбой. Сама Хельга редко просила что-нибудь для нее сделать. У нее была личная горничная, и Хельга считала его личной собственностью Германа.

Послышался негромкий стук в дверь, и появился Хинкль. На нем были белая рубашка, черные брюки и черный галстук– бабочка. Даже в униформе слуги он по-прежнему походил на благодушного епископа.

Закрыв дверь, он сделал несколько шагов и остановился.

Хельга вопросительно посмотрела на него:

– Слушаю вас, Хинкль.

– Если вы позволите, мадам, я хотел бы поговорить с вами откровенно.

– О мистере Рольфе?

– Да, мадам.

– Присядьте, пожалуйста.

– Благодарю вас, мадам, я лучше постою. – После паузы он продолжил: – Я работаю у мистера Рольфа уже лет пятна– дцать. Он не из тех джентльменов, у которых легко работать, но, полагаю, я удовлетворительно выполнял свои обязанности.

– Знаю, Хинкль, – поспешно отозвалась она. Уж не собирается ли он объявить, что хватит ему работать у Германа и он уходит. Эта мысль ее поразила. Никто не смог бы сделать для него больше.

– Полагаю, что знаете, мадам. Сейчас я оказался в прискорбном положении. После стольких лет работы я, естественно, чувствую привязанность к мистеру Рольфу. Вам известно, я забочусь о бумагах мистера Рольфа во время его поездок. Разбирая бумаги, я наткнулся на черновик письма к мистеру Винборну. Чтобы знать, куда его положить, чтобы мистер Рольф мог его легко найти, я прочел письмо. И оказался перед трудным выбором. Однако последующие события показали: я должен поговорить с вами.

Хельга выпрямилась.

– Не понимаю вас, – резко сказала она.

– Немного терпения, мадам, я вам все объясню. Вы разрешили говорить мне откровенно.

– Слушаю вас.

– С раскаянием вынужден я признать, что относился к вам предубежденно, когда вы вышли замуж за мистера Рольфа. С тех пор я лучше вас узнал, мадам. Со временем я увидел ваши достоинства, увидел, сколько вы сделали для мистера Рольфа, какое бремя приняли на себя. Ваши постоянные поездки по его делам, чтобы облегчить его жизнь. Если мне будет позволено сказать, на меня произвели большое впечатление ваши финансовые успехи, ваша неизменная энергия, трудолюбие и понесенные вами жертвы.

Откинувшись на спинку кресла, Хельга с изумлением смотрела на него:

– Ну, Хинкль, целая хвалебная речь.

– Я не могу говорить легкомысленно о таких вещах, мадам, – сказал он, глядя на нее. – Мистер Рольф очень болен. Я понимаю это лучше доктора Леви, поскольку постоянно контактирую с ним. Я заметил у него тревожное помутнение рассудка, симптомы которого пока ускользают от доктора Леви.

– Вы хотите сказать, что мой муж повредился в уме? – Хельга ожидала услышать все, что угодно, но только не это.

– Не совсем так, мадам. Мистер Рольф очень страдает. Может быть, из-за лекарств, которые прописал ему доктор Леви. Как будто у него начинает развиваться мания преследования. Мне нелегко говорить об этом, мадам. – У Хинкля был страдающий вид. – Раньше мистер Рольф отзывался о вас с уважением, но в последнее время его отношение к вам явно переменилось.

Пораженная, Хельга произнесла:

– Неужели?

– Да, мадам. Кроме того, он стал интересоваться своей дочерью, мисс Шейлой. Вам, вероятно, известно, что она в ссоре с мистером Рольфом. Она ушла из дома и последние три года не поддерживает никаких отношений со своим отцом.

– Я кое-что слышала об этом, – сказала она осторожно.

– В этом черновике, адресованном мистеру Винборну, даются указания относительно нового завещания. Меня не касается, как мистер Рольф распоряжается своими деньгами. Однако, исходя из вашего неустанного внимания к мистеру Рольфу и последовавших событий, я должен вас предостеречь.

– Что конкретно последовало? – Хельга почувствовала, как охрип ее голос.

– Прискорбно сообщать, мадам, но вчера я слышал, как мистер Рольф дает задание частному сыскному агентству установить за вами наблюдение. Зная, что вы достойны доверия мистера Рольфа, считаю это задание настолько позорным, что могу сделать только один вывод – мистер Рольф душевно болен.

Частное сыскное агентство! Хельга похолодела. Стараясь справиться с волнением, она опустила глаза.

– Мистер Рольф лег, – сказал Хинкль, слегка понизив голос. – Я дал ему снотворное. Мне кажется, письмо, которое он адресует мистеру Винборну, лежит в правом нижнем ящике стола. По-видимому, вам необходимо с ним ознакомиться. Его еще не отослали.

Хельга подняла глаза:

– Спасибо, Хинкль.

Он направился к выходу.

– Существует такая вещь, как справедливость, мадам. – С этими словами он вышел из номера.

Девятнадцать лет, проведенные в безжалостном мире бизнеса, научили Хельгу стойко переносить неудачи, поражения и даже катастрофы – всего этого ей досталось немало. И теперь она быстро оправилась от шока. Ее охватила холодная ярость, изощренный ум напряженно работал. Почему Герман начал ее подозревать? Она ни на минуту не поверила в теорию Хинкля о душевной болезни Германа. Может быть, до него дошли какие-то слухи? Или он получил анонимное письмо? Она проявляла столько осмотрительности в своих любовных похождениях. Она вспомнила слова Хинкля: «Вы достойны доверия мистера Рольфа…»

Милый, простодушный Хинкль!

Хельга допила мартини и закурила сигарету. Оказаться под наблюдением какого-то мерзкого сыщика! Главное не в этом. Решив изменить завещание, Герман написал письмо Стэнли Винборну, главе юридического отдела. Она ненавидела Винборна: высокого, худого как жердь, холодного человека, резко отрицательно отнесшегося к их браку, как она знала, едва не заболевшего от ревности, когда Герман передал управление швейцарскими делами Арчеру. Она должна узнать, что ей грозит, должна увидеть письмо. Кто предупрежден – тот вооружен! Ни минуты не колеблясь, она раздавила сигарету в пепельнице и направилась в номер Германа. Войдя в его гостиную, она бесшумно приблизилась к полуоткрытой двери спальни и заглянула внутрь. Герман лежал неподвижно. Неяркий ночник бросал отсвет на изнуренное болезнью неподвижное лицо. Обычно спрятанные за черными стеклами очков глаза были закрыты. Хельга почувствовала дрожь, пробежавшую по спине. Если бы не едва заметное движение простыни, опускавшейся и поднимавшейся в такт дыханию, его можно было принять за мертвеца. Она тихо позвала:

– Герман…

Он не пошевелился.

Повернувшись, Хельга бесшумно подошла к большому письменному столу, стоявшему в нише окна. Выдвинув правый нижний ящик, она нашла красную кожаную папку. Хельга положила ее на стол и включила настольную лампу.

Ее сердце затрепетало, когда она открыла папку. В ней лежало письмо, написанное мелким и аккуратным почерком.

Глаза Хельги пробежали по строчкам:

«Дорогой Винборн! 

Относительно моего завещания. У меня есть веские причины считать Хельгу недостойной наследовать мое состояние и распоряжаться швейцарским филиалом. Вопреки вашему совету, которым, к сожалению, я пренебрег, я составил завещание, хранящееся у вас. Уничтожьте его при получении этого письма. Оно давало ей полный контроль над моими миллионами. Когда я составлял завещание, Хельга произвела на меня столь сильное впечатление своей честностью и проницательностью в финансовых вопросах, что я не сомневался в ее способности заниматься и распоряжаться моими деньгами, как распоряжался ими я. Однако теперь мне стало известно, что она позволила Арчеру обманом лишить меня двух миллионов долларов. Хуже того, я располагаю сведениями, правда, не совсем убедительными, говорящими о ее дурном поведении в Европе. Они настолько тревожные, что я поручил сыскному агентству понаблюдать за ней. При получении прямых улик я немедленно разведусь с ней. 

Я хочу, чтобы вы, как мой душеприказчик, вместе с Леманом приняли управление швейцарскими делами. Предлагаю пересмотреть список наследников. Поскольку я уверен в том, что Хельга злоупотребляла моим доверием и имела половые связи, хотя у меня нет пока точных доказательств, я решил оставить ей после смерти только свободный от налогов ежегодный капитал в сто тысяч долларов на следующих условиях: она не будет замешана в скандальных историях, не выйдет повторно замуж, и ее личную жизнь будут подвергать неожиданным проверкам, проводимым компетентными сыскными агентствами. Она не будет иметь доступа к основному капиталу, будет получать лишь доход с него. Она сможет пользоваться всеми моими домами, виллами и квартирами. Все ее счета будут контролироваться вами. Нарушив эти условия, она теряет все свои привилегии и ежегодный капитал. 

Я часто думаю о своей дочери, Шейле. Она доставила мне много огорчений, но у нее хватило порядочности принять неизвестную мне фамилию. Поэтому ее радикальные политические убеждения и возмутительный образ жизни в этот раз не запятнали имени Рольфа. В награду за это я хочу оставить ей один миллион долларов. 

Придайте всем этим пунктам надлежащую юридическую формулировку и как можно скорее пришлите мне проект нового завещания. 

С наилучшими пожеланиями 

Герман Рольф». 

Несколько секунд Хельга сидела, уставясь на письмо. Ее первой реакцией было чувство горькой безысходности: не выходить повторно замуж! Конец любовным связям! Старый черт обрекает ее на жизнь монашки. Как будет ухмыляться Винборн, читая это письмо. Свидетельства? Кто ему сказал и что? Она не сомневалась: после смерти Германа Винборн не замедлит установить за ней слежку. Ничто не доставит ему большего удовольствия, чем оставить ее без гроша. А эти сто тысяч долларов в год! Привыкшей к бездумным тратам Хельге, свободно распоряжавшейся миллионами Германа, такой доход казался нищенской подачкой. А его дочери достанется миллион!

Звуки позади заставили ее резко обернуться. В дверях спальни, опираясь на две толстые трости, стоял Герман Рольф. В белой шелковой пижаме, с похожим на череп лицом, со злобно горящими глазами, он походил на страшный призрак мести.

– Как ты смеешь рыться в моих личных бумагах! – закричал он.

Ярость, стыд, ненависть заставили Хельгу вскочить на ноги:

– А как смеешь ты устраивать за мной слежку! Я пачкаю твое имя? Да кого интересует твое проклятое имя! Ты даже не человек, ты – бессердечный компьютер! Высушенный автомат для делания денег – вот кто ты! В тебе нет ни капли доброты, ни грамма чуткости.

Сверля ее взглядом, Рольф сделал шаг вперед:

– Шлюха!

– Лучше быть шлюхой, чем калекой-посмешищем! – крикнула она ему в лицо.

От этих слов к его лицу вдруг прилила кровь, рот перекосился, трости выскользнули из рук и со стуком упали на пол. Он вцепился руками в грудь. Все его тело свела мучительная судорога. От испуга Хельга закрыла глаза. Потом он вдруг подался вперед и упал к ее ногам.

Глава 2

Умрет ли он?

Хельга смотрела на свои отделанные золотом и платиной часы, один из многочисленных свадебных подарков Германа. Они показывали четверть двенадцатого. Через открытое окно до нее доносился шум голосов. Дуговые прожектора телеоператоров отбрасывали тени на потолок комнаты.

Новость распространилась мгновенно, и шакалы от прессы были тут как тут, но управляющий отелем закрыл доступ на верхний этаж. Телефонные звонки подвергались строгому отбору на коммутаторе.

Умрет ли он?

Этот вопрос непрестанно вертелся в голове Хельги.

Хинкль проявил себя хозяином положения. Он появился через несколько секунд и одним взглядом охватил немую сцену: Рольф на полу и прижавшаяся к противоположной стене Хельга. Быстро подойдя к Рольфу, он опустился на колено и проверил пульс.

– Умер? – спросила Хельга.

В ответ Хинкль отрицательно покачал головой, поднял худое тело, словно невесомое, и исчез в спальне. Хельга пришла в себя и, подойдя к телефону, попросила старшего портье немедленно прислать врача в номер Рольфа. У того от неожиданности перехватило дыхание. Хельга не стала дожидаться вопросов и положила трубку.

Из спальни вышел невозмутимый и серьезный Хинкль.

Она сказала, что вызвала врача.

– С вашего разрешения, мадам, я советовал бы вам вернуться к себе, – проговорил он. – Вы можете вызвать доктора Леви?

– У него инсульт?

– Боюсь, что да, мадам. Нужно сообщить мистеру Винборну и мистеру Леману.

Хельга вернулась в свой номер и связалась с доктором Леви. В Парадиз-Сити тот принимал гостей и только что закончил обедать. Но он пообещал заказать воздушное такси и быть у нее через два часа. Винборн был в театре, и она оставила для него сообщение. Леман заплетающимся от волнения голосом сообщил, что прибудет завтра утром на реактивном самолете дирекции. Возбужденным голосом он спросил, знает ли о случившемся пресса.

Хельга ответила, что, насколько ей известно, пока нет.

– Биржа полетит ко всем чертям, – простонал Леман.

Она бросила трубку.

Возвращаясь в номер Рольфа, она заметила рослого темноволосого охранника в фуражке и с пистолетом на боку, стоявшего на верхней площадке лестницы, и другого перед лифтом. Оба откозыряли ей.

Управляющий отелем был в гостиной. Он сказал, что вызванный врач находится у Рольфа. Затем обеспокоенно пробормотал слова сочувствия. Хельга не обратила на него внимания.

Когда Рольф застал ее врасплох, она захлопнула красную папку. Та все еще лежала на столе, напоминая сигнал тревоги, и Хельга убрала ее в ящик.

Из спальни вышел моложавый, грузный, сильно вспотевший темнокожий врач. Он представился – доктор Беллами. Хельга отметила, что вызывает в обеспокоенном враче благоговейный трепет. Сообщив, что ее муж перенес инсульт и ему будет сделано все необходимое, он поспешил к телефону.

Хельга направилась к дверям спальни, но появившийся Хинкль загородил ей дорогу.

– Вам лучше не входить, мадам, – сказал он мягко. – Положитесь на меня.

Она кивнула.

– Доктор Леви скоро придет. – Она помедлила в нерешительности. – Он сильно страдает?

– Нет, мадам.

Прислушивающийся к разговору управляющий приблизился к ним:

– Позвольте проводить вас в ваш номер, миссис Рольф.

Увидев, что Хинкль закрыл дверь спальни, направившаяся к выходу Хельга остановилась, потом, подойдя к столу, достала оттуда красную папку и в сопровождении управляющего вернулась к себе.

У двери ее номера управляющий сказал:

– Я позабочусь, чтобы вас не беспокоили. Телефонные звонки будут принимать служащие мистера Рольфа. Вы не ужинали? Могу предложить…

– Нет, ничего не надо. Благодарю вас.

Хельга вошла в номер и закрыла за собой дверь. Только теперь она вспомнила о свидании с Гарри Джексоном и почувствовала острое, как боль, разочарование.

В шейкере нашлись остатки мартини. Она выпила, закурила сигарету и села. Так и просидела часа два с папкой на коленях, курила сигарету за сигаретой и размышляла: умрет ли он?

Прибыл доктор Леви. Заглянув к ней лишь на несколько минут, он сообщил, что у ее мужа серьезный инсульт и его перевезут в клинику, как только он сочтет это безопасным. Очень жаль, что новость распространилась. Теперь ей лучше находиться у себя в номере, так как могут появиться представители прессы. Администрация отеля понимает, какое создалось положение. Меры безопасности будут соблюдаться и дальше. Не примет ли она таблетку снотворного? Позже он сообщит ей новости.

Ее разбудил телефонный звонок. Понизив голос, телефонистка спросила, будет ли она разговаривать со Стэнли Винборном.

Винборну передали тревожное сообщение во время первого акта пьесы. Он немедленно вернулся домой. Хельга передала ему содержание беседы с доктором Леви.

– Я связался с Леманом. – Винборн говорил холодным тоном. – Будем у вас завтра утром.

«Стервятники слетаются», – подумала она.

Вошел управляющий, неся на подносе маленькие бутерброды и коктейли.

– Вам нужно немного подкрепиться, миссис Рольф. Пожалуйста, съешьте что-нибудь, – сказал он и вышел.

Внезапно почувствовав волчий аппетит, она набросилась на бутерброды, уничтожая их один за другим и сердясь на то, что они такие маленькие. Но, выпив три коктейля и съев все бутерброды, она почувствовала, что насытилась, успокоилась и раскрыла красную папку, чтобы еще раз перечитать письмо.

«Умрет ли он? – еще раз спросила она себя, убрав письмо в папку. – Если умрет, проблема будет решена».

О письме знал только Хинкль. Хельга задумалась. Можно ли рассчитывать на его молчание? Она вспомнила Арчера, которого меньше всего могла заподозрить в способности шантажировать ее. И все же он пошел на шантаж. А Хинкль? Если она уничтожит письмо, на этом все и окончится, голословные обвинения не имеют силы. Конечно, Винборн поверил бы ему, скажи тот о письме, но ничего не смог бы сделать. У него хранится первоначальное завещание, и ему придется действовать в соответствии с ним. А это шестьдесят миллионов долларов… но только если Герман умрет. Умрет ли он?

А что, если он не умрет? Она стукнула сжатыми кулаками друг о друга. Он видел ненависть в ее глазах. Осознание всей глубины ненависти к нему и вызвало этот роковой удар! В этом она уверена. Значит, если он поправится, она обречена на жизнь монашки. Мало того, он в состоянии сделать ее жизнь настолько невыносимой, что у нее останется только один выход – покинуть его.

Хельга обвела взглядом обставленную просторную комнату, подумала о множестве других подобных комнат в таких же пятизвездочных отелях, о великолепной вилле на собственном острове неподалеку от Парадиз-Сити, о вилле в Кастагноле, об элегантном особняке с пятью спальнями в Нью-Йорке. Подумала о поклонах и приветствиях метрдотелей, портье и даже полицейских, готовых выполнить малейшую ее прихоть. Всему наступит конец. Ей придется начинать жизнь сначала, а в сорок три года такая перспектива страшила. Разумеется, она сможет заработать на безбедное существование. Она отложила кое-какие деньги, тысяч на триста тянут драгоценности. Не пугающая мысль о возврате в мир бизнеса с его жестокой конкуренцией вызывали у Хельги дрожь, а сознание того, что она перестанет быть миссис Рольф, женой одного из богатейших людей мира, которую повсюду окружают подобострастие, внимание и забота.

Но если он умрет!

Полная свобода и шестьдесят миллионов долларов!

С ее чутьем, финансовым опытом и энергией она сможет стать столь же могущественной, как Рольф. Существует много возможностей еще больше разбогатеть, когда располагаешь таким капиталом.

Если бы он умер!

Хельга посмотрела на красную папку.

Уничтожить письмо? Нет, рано. Если Герман поправится, придется вернуть папку в стол, если умрет, она уничтожит письмо без колебаний.

В поисках надежного убежища Хельга посмотрела по сторонам, подошла к шкафу и достала пустой чемодан. Она положила папку в чемодан и засунула его обратно под другой, тоже пустой.

Здесь папка будет в сохранности.

На часах было без двадцати двенадцать. Сколько еще ждать? Хельга принялась расхаживать по комнате, держась подальше от раскрытого окна. Она не хотела, чтобы ее заметил кто-нибудь из ожидающих репортеров. Когда через полчаса в дверь постучал доктор Леви, она все еще ходила по комнате, погруженная в свои мысли.

– Как он?

– Пока рано говорить что-нибудь определенное. – Леви прикрыл за собой дверь. – Мне очень жаль, миссис Рольф, но положение тяжелое. Все зависит от того, что произойдет в течение двух-трех последующих дней. Делается все возможное. Если послезавтра наступит улучшение, надежда есть. Я останусь здесь. Компетентность доктора Беллами не вызывает сомнений. Запаситесь терпением, миссис Рольф. Вам будут обо всем сообщать.

– Два или три дня?

– Возможно, завтра мы будем знать наверняка.

– Вы должны мне сказать, – требовательно произнесла Хельга. – Положение тяжелое. Как вас понимать?

Доктор Леви снял пенсне и сдавил пальцами переносицу. Он сказал, не глядя на нее:

– Полный паралич правой руки, несомненное повреждение левой половины головного мозга, утрата речи.

Он снова надел пенсне, по-прежнему избегая смотреть на Хельгу.

Та почувствовала в теле холодную дрожь. Такого она не пожелала бы даже Герману.

– Но он и так почти не владел ногами, – сказала она чуть слышно.

Доктор Леви мягко произнес:

– Трагично, но я его предупреждал.

– Вы утверждаете, что он не сможет больше говорить?

– Это выяснится позже. Боюсь, что не сможет. А теперь я советую вам немного отдохнуть, миссис Рольф. Вы ничем не можете помочь. Я принес вам снотворное.

– Было бы милосердней, если бы он умер, – сказала Хельга и содрогнулась. – Без ног, без языка, без правой руки…

Доктор Леви положил на столик таблетку:

– Пожалуйста, примите ее и ложитесь в постель, миссис Рольф.

Когда он ушел, Хельга снова опустилась в кресло, не обращая внимания на таблетку. Стиснув на коленях руки, она горячо желала смерти мужу, теперь уже не ради себя, а ради него самого.

Стэнли Винборн сообщил Хельге, что в последний момент было решено: Леман останется в Нью-Йорке, где принесет больше пользы как вице-президент «Электронной компании Рольфа». Теперь, когда о происшедшем узнала пресса, цена на акции компании упадет. Это неизбежно, хотя и не имеет серьезного значения: в наши дни достаточно чихнуть, и акции компаний покатятся вниз. Леман должен оставаться у руля. Винборн без стеснения пользовался такими фразами. Он прибыл в отель «Алмазный берег» в четверть двенадцатого. Хельга, смотревшая сквозь жалюзи, чтобы остаться незамеченной, видела, как он выходит из машины и беседует с репортерами, находящимися здесь уже четырнадцать часов.

Несмотря на ненависть к нему, она была вынуждена признать, что Стэнли Винборн, высокий и красивый мужчина, чем-то напоминает видного государственного деятеля. Всегда безукоризненно одетый, с холодным лицом, длинный и худой, с густыми темными волосами, побелевшими на висках, Винборн обладал утонченным умом юриста. Ко всем, включая Хельгу, он относился с холодной вежливостью и отчуждением. Она не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь Винборн улыбался, а тем более смеялся. Проведя несколько минут с репортерами и позволив им сфотографировать себя, он скрылся в отеле. Прошел почти час, прежде чем он появился у нее в номере. Хельга не сомневалась, что он подробно расспросил доктора Леви и запасся информацией, чтобы потом перейти к действиям. Ожидая его, Хельга просмотрела заголовки газет. В большинстве из них аршинными буквами сообщалось о болезни Германа Рольфа. Хельга подумала о лавине соболезнований, телеграмм, каблограмм и телефонных звонков, которую вызовет это известие. Она надеялась, что их направят в нью-йоркский филиал, а не сюда.

– Печальное событие, – вздохнул Винборн после первых слов сочувствия, вызвавших у Хельги только раздражение. – По-видимому, положение серьезное.

– Да.

– Могу ли я быть вам чем-то полезен, миссис Рольф? – Серо-стальные глаза Винборна скользнули по ней. – Разумеется, я в вашем распоряжении.

– Спасибо, пока ничем.

Выдержав паузу, Винборн добавил:

– Мистер Рольф только что заключил важный контракт с японским правительством. Он собирался отослать мне проект контракта, когда с ним случилось это несчастье. Дело не терпит отлагательств. Вам известно, где он лежит?

Не подумав, Хельга ответила:

– Хинкль должен знать. – Произнеся эти слова, она сразу осознала их опасность. Если Винборн заговорит с Хинклем о бумагах Германа, не исключено, что тот упомянет об убийственном для нее письме. Однако беспокоилась она напрасно.

Винборн приподнял брови.

– Я предпочел бы не обсуждать дела мистера Рольфа со слугой, – сказал он.

«Проклятый сноб! – подумала она. – Слава Богу, что ты – сноб!»

– Миссис Рольф, могу я попросить вас пройти со мной, – продолжал Винборн, – просмотреть его бумаги? Японский проект требует моего незамедлительного внимания.

Она избежала еще одной опасности. Не позаботься она изъять красную папку заранее, та сейчас попала бы ему в руки.

– Да, конечно.

Они направились в номер Рольфа. Охранники по-прежнему стояли на верхней площадке и перед лифтом. Любивший почет Винборн наклонил голову, когда те откозыряли.

Дверь открыла медсестра. Ее лицо излучало добродушие.

– Постарайтесь, пожалуйста, не шуметь, – произнесла она, впустив их, и вернулась в спальню, закрыв за собой дверь.

Винборн стоял рядом, пока Хельга перебирала содержимое ящиков. Папка с японским контрактом нашлась быстро. Под ней лежала другая, с надписью: «Швейцарский филиал».

– Она напоминает мне кое о чем, – сказал Винборн, понизив голос. – Леман говорил, что швейцарские счета показывают потерю в два миллиона. Мистер Рольф сказал, что потеря возникла в результате неосторожных спекуляций на бирже.

Хельга овладела разгулявшимися нервами.

По крайней мере, Рольф не открыл им правды. Ни Леман, ни Винборн не знают о растрате Арчера.

Она посмотрела на него в упор:

– Швейцарскими делами ведаю я, мистер Винборн. Мне об этом известно. Я обсудила создавшееся положение с мужем. Это – моя забота, не ваша.

Винборн лишь едва заметно сжал губы и наклонил голову:

– Тогда я вас покидаю, миссис Рольф.

– У вас есть еще вопросы ко мне?

– Ничего срочного, миссис Рольф. Доктор Леви считает, что при первых же признаках улучшения здоровья мистера Рольфа нужно перевезти в Парадиз-Сити, где ему обеспечат значительно лучший уход, чем здесь. Через пару дней вопрос о переезде мистера Рольфа может быть решен. Сегодня вечером я лечу обратно в Майами. Могу я рассчитывать, что вы будете держать меня в курсе дела?

– Да.

– Тогда с вашего позволения… мне нужно сделать несколько звонков. Если понадоблюсь – я в четырнадцатом номере. – Уже шагнув к двери, он остановился. – Мне кажется, что как душеприказчик и юрисконсульт мистера Рольфа я обязан знать, продолжаете ли вы следовать советам мистера Арчера? Два миллиона долларов – серьезный промах.

Хельга посмотрела ему прямо в глаза:

– Вам пока еще нет необходимости выступать в качестве душеприказчика, мистер Винборн, и я надеюсь, прежде чем возникнет такая возможность, пройдет еще много времени, – спокойно сказала она.

Его губы снова сжались, и он произнес:

– Я тоже надеюсь, миссис Рольф. Прошу извинить меня. – И вышел из комнаты.

Расслабившись, Хельга откинулась на спинку кресла, глубоко и облегченно вздохнула. Она вела себя правильно. Если бы письмо нашлось, Винборн показал бы когти.

В номере Хельгу ожидал Хинкль. Он выглядел уставшим и не таким благодушным, как обычно.

– Как вы себя чувствуете, мадам? – спросил он, подходя.

– Неплохо. А вы, Хинкль?

– Ночь была тревожной, но теперь мистеру Рольфу как будто лучше. Мы не должны терять надежды.

– Доктор Леви сказал вам… паралич…

– Да, мадам. Весьма печально, но не надо об этом постоянно думать. Я могу предложить вам ленч на террасе. Газетчики уехали. Они вам не помешают, а солнце полезно.

– Хорошо. Как ни странно, Хинкль, но я проголодалась.

– Это все нервы, мадам. Вполне понятно.

«Милый, добрый Хинкль», – подумала она.

Она очень надеялась, что Хинкль останется с ней, когда Герман умрет.

– Я предложил бы вам немного паштета из перепелов, мадам, затем жаркое и пикантный соус. Я присмотрю за поваром. – Лицо Хинкля омрачилось. – У него мало таланта. Затем шербет и шампанское.

– Чудесно, Хинкль.

Он повернулся к столу, на котором стояли шейкер с мартини и бокал, и стал наливать коньяк. Хельга наблюдала за его движениями, испытующе всматриваясь в бело-розовое лицо.

«Нет, – думала она, – он не шантажист. На этот раз можно ничего не опасаться».

– Вы, как всегда, предупредительны, Хинкль, – сказала она, принимая у него бокал.

– Я хотел бы думать, что это так, мадам.

Пауза, потом он продолжал:

– В настоящий момент я ничем не могу помочь мистеру Рольфу. К сожалению, им занимаются другие. Я буду рад, если вы воспользуетесь моими услугами, мадам. Это доставило бы мне большое удовольствие.

– Спасибо, Хинкль. Я так и сделаю. – Ее быстрый активный ум увидел представившуюся возможность. Надо склонить его на свою сторону. – Мистер Винборн спрашивал о каких-то бумагах, относящихся к недавней сделке. Я сказала ему, что вы хорошо знакомы со всеми делами мистера Рольфа, но мистер Винборн… – Она умолкла, видя легкую краску, выступившую на лице Хинкля. Отведя глаза, она закончила: – Мистер Винборн – сноб.

Потом она посмотрела на Хинкля, и их глаза встретились.

– Очевидно, так, мадам, – произнес он, слегка поклонившись, и направился к двери. – Значит, через полчаса ленч.

Когда он ушел, Хельга вышла на террасу и посмотрела на пляж, на толпы людей и потоки машин.

«Кажется, Хинкль – мой», – сказала она себе.

После ленча ее навестил доктор Леви. Он сообщил, что область кровоизлияния в мозгу не увеличилась и это ободряет. Сняв пенсне, он кончиками пальцев взялся за переносицу.

– Паралич в тяжелой форме. Впрочем, со временем можно надеяться на некоторое улучшение. Через два-три месяца может наступить заметная перемена, – продолжал он. – Я попросил приехать профессора Бернштейна. Он лучший специалист в Европе. Однако состояние здоровья мистера Рольфа неудовлетворительное, поэтому я не хочу вселять преждевременных надежд. Тем не менее при том интенсивном лечении, которое получает мистер Рольф, его можно будет транспортировать, я уверен, через три дня. К сожалению, я не могу оставаться здесь, и мне хочется поскорее перевезти его в нашу клинику. Но доктор Беллами тоже очень знающий специалист, и вы можете полностью на него положиться.

– Заметная перемена. Как это понимать?

– Если его сердце и дальше будет выдерживать такую нагрузку, к нему, по всей вероятности, вернется речь, а паралич, поразивший правую сторону, уменьшится.

– Через два или три месяца?

– Может быть, на это потребуется больше времени, но никак не меньше.

– То есть два или три месяца он не сможет говорить?

– Скорее всего нет, разве только нечленораздельно бормотать. Я говорю так потому, что мистеру Винборну не терпится посоветоваться с ним. Но я предостерег его от любых попыток утомлять мистера Рольфа.

«Два или три месяца, если у него выдержит сердце», – подумала Хельга.

– Можно его повидать? – без всякой охоты спросила она, зная, что от нее ждут подобных слов.

– Не советую, миссис Рольф. Совершенно незачем его зря расстраивать. – Доктор Леви надел пенсне. – Не тревожьтесь, доктор Беллами будет постоянно со мной контактировать. К пятнице я решу, можно ли его перевозить, и вам, миссис Рольф, совершенно незачем сидеть в номере. Прогуляйтесь, сходите на пляж, побудьте на солнышке. – Он улыбнулся. – Я не хочу, чтобы у меня на руках оказалась еще и важная пациентка. Одного вполне достаточно. Поэтому старайтесь повеселее проводить время. Мистер Рольф не собирается умирать. – Он умолк, поняв, что эти слова налагают на него непростые обязательства. – В любом случае, он проживет еще какое-то время. Почти наверняка до конца года. Мне хотелось бы вас уговорить не сидеть взаперти и постараться жить нормальной жизнью. Он в надежных руках, будьте уверены.

– Вы очень заботливый и чуткий врач, – сказала Хельга.

Выйдя на террасу после его ухода, она ощутила горячее прикосновение солнечного тепла как физическую ласку. «Если инсульт его не прикончит, – думала она, – то через два или три месяца он скажет Винборну о письме».

Что ж, за это время многое может произойти, в ее руках по-прежнему останется контроль над финансами швейцарского счета, а это примерно пятнадцать миллионов долларов. Данную ситуацию надо хорошо обдумать. Лучше всего ей думалось ночью. Поэтому сегодня перед сном она обстоятельно поразмыслит о своем будущем. А пока что все козыри у нее на руках. Герман не сможет говорить еще месяца два, опасное письмо у нее, контроль над пятнадцатью миллионами – тоже.

Хельга прошла в спальню и переоделась. Затем надела пляжный халат и позвонила старшему портье:

– Пожалуйста, дюноход.

– Слушаюсь, миссис Рольф. Будет через три минуты.

Если к Герману когда-нибудь вернется членораздельная речь, такому почтительному обхождению с «очень важной особой» придет конец. Потребуй она шестидесятитонную яхту, не возникло бы никаких затруднений. Но волшебный ключ уже был готов выскользнуть из ее рук. Выйдя из номера, Хельга увидела, что охранников убрали. Этот факт принес ей облегчение. Пока Герман жив, ею не будут интересоваться.

Она ехала к морю, махая рукой козыряющим ей полисменам, которые остановили перед ней движение. Потом направила машину к отдаленным пустынным дюнам, подальше от людской толчеи.

Проезжая мимо вереницы бунгало, она вспомнила о Гарри Джексоне. Он совершенно вылетел у нее из головы, но, увидев домики, один из которых он снимал, Хельга с сожалением вспомнила о нем.

В утренних газетах появилась ее фотография. Наверняка теперь Гарри знает, кто она такая, и затевать с ним интрижку было бы опасно. Несмотря на его открытое мужественное лицо, Хельга решила не рисковать и вообще отказаться от каких-либо авантюр, пока она здесь. Вспомнив, что за ней ведется наблюдение, она оглянулась, но сзади никого не было. Позади тянулась пустынная местность, но это вовсе не означало, что за ней не следят в мощный бинокль. По-настоящему в безопасности она может чувствовать себя только в Европе и уж во всяком случае не в Парадиз-Сити: это самое неподходящее место для рискованных утех.

Нужно поскорее найти какой-нибудь предлог для возвращения в Швейцарию. Задача трудная, но выполнимая.

Оставив дюноход в тени пальм, Хельга бросилась в воду и энергично поплыла. Устав, перевернулась на спину и отдалась течению. Когда солнце стало жечь кожу, она пересекла прибрежные дюны и уселась в тени деревьев.

– Привет! – Улыбающийся Гарри Джексон, в плавках и с очками в руке, приблизился к ней и остановился рядом. – У вас принято не приходить на свидание?

Хельга подняла голову, скользнула взглядом по стройному мускулистому телу, и ее пронзило такое знакомое желание физической близости. Она обрадовалась, что на ней темные очки, иначе он непременно заметил бы горевшее в ее глазах томление неудовлетворенной плоти.

– Привет, – ответила она, – извините за вчерашний вечер.

– Я пошутил. – Джексон опустился рядом на песок, вытянул длинные ноги и, опираясь на локти, откинулся на спину. – Приношу соболезнования в связи с тяжелым состоянием вашего мужа, миссис Рольф.

«Снова пронесло, – подумала она. – Если бы я встретилась с ним вчера вечером, мы бы уже стали любовниками и мне следовало бы его опасаться».

– Вы читали газеты? – спросила она, рассматривая пустынный берег и гадая, следят ли за ней.

– Конечно, я всегда в курсе событий. Вас называют самой красивой женщиной среди миллионеров, и, по-моему, они правы.

– Есть женщины и более красивые… например, Лиз Тейлор.

– Я с ней не знаком, так что не могу судить. – Набрав горсть песка, Джексон медленно пропускал его сквозь пальцы. – Как здоровье вашего мужа, миссис Рольф? Судя по газетам, его дела совсем плохи.

У Хельги не было ни малейшего желания обсуждать состояние здоровья Германа с коммивояжером кухонного оборудования.

– Как проходит ваш отпуск, мистер Джексон? – спросила она. В случае необходимости ей удавалось придавать своему голосу оттенок стали. Сейчас она так и поступила.

– Извините, но я спрашиваю это не ради праздного любопытства. Мне необходимо знать.

Хельга быстро взглянула на него. Он смотрел куда-то в сторону океана, спокойный, улыбающийся.

– Почему здоровье моего мужа может быть для вас важным?

– Отличный вопрос. Видите ли, миссис Рольф, я в затруднении.

В сознании Хельги инстинктивно загорелся красный сигнал тревоги.

– Разве должны меня интересовать ваши волнения?

– Не волнения… затруднение. – Он взял в руку еще пригоршню песка и снова стал пропускать его между пальцев. – Не знаю… Трудно сказать, может, вы им и заинтересуетесь.

– Не думаю. У меня своих затруднений много. – Она резко встала. – Приятного отдыха. Я возвращаюсь в отель.

Он смотрел на нее снизу вверх. Его улыбка стала не такой приветливой.

– Конечно. Просто я пытаюсь решить, поговорить мне с вами или мистером Винборном.

Хельгу словно что-то ударило. Ее сердце учащенно забилось, но, призвав на помощь всю свою выдержку, она сумела сохранить хладнокровие. Хельга потянулась за халатом, сама надела его.

– Вы знакомы с мистером Винборном? – спросила она.

– Нет и, между нами говоря, не горю желанием с ним познакомиться. С виду он настоящий кремень и не похож на человека, который готов помочь. Вы согласны? – Он улыбнулся.

– Не понимаю о чем вы говорите, – отрывисто бросила она. – Ну, мне пора.

– Как вам угодно, миссис Рольф. Я вас не могу удерживать. Мне показалось, что с вами проще договориться, чем с мистером Винборном, но, раз вы торопитесь, видимо, нужно попытать счастья с вашим поверенным в делах… ведь он ваш поверенный, правильно?

Хельга прислонилась к радиатору дюнохода. Она достала из сумочки золотой портсигар, вынула сигарету и закурила.

– Смелее, мистер Джексон, расскажите мне о вашем затруднении.

Подняв голову вверх, тот улыбнулся:

– Вы не только красивы, но и умны. Очень редкое сочетание.

Он снова набрал горсть песка. Хельга молча ждала.

– Пару дней назад ваш муж, мистер Рольф, позвонил мне и нанял следить за вами, – произнес Джексон.

На этот раз Хельге не удалось полностью скрыть потрясение. Но она тут же овладела собой. Понимая, что Джексон не сводит с нее глаз, она твердой рукой достала новую сигарету и закурила.

– Так вы и есть тот человек, которого нанял мой муж?

– Вообще-то я себя называю агентом по расследованиям, – сказал Джексон и расхохотался.

– Мне казалось, вы продаете кухонное оборудование, – презрительно произнесла Хельга. – Это занятие более почтенное, чем ремесло шпика.

Джексон снова рассмеялся:

– Тут вы совершенно правы. Действительно, я был коммивояжером, но дела шли плоховато. Сыскное агентство намного доходнее.

– А совесть не мешает вам шпионить за людьми? – спросила Хельга, стряхивая пепел на песок.

– Не более, чем вам мешает изменять мужу, миссис Рольф, – парировал он. – По крайней мере, я зарабатываю на жизнь.

Хельга поняла, что только зря теряет время. Этот мужчина с обманчивой приветливой улыбкой обладает шкурой аллигатора.

– В чем заключается ваше затруднение?

– Да… мое затруднение… Когда позвонил мистер Рольф, я здорово разволновался. Я связан с Лоусоном, детективное агентство в Нью-Йорке, и он порекомендовал мистеру Рольфу обратиться ко мне. Знаете, миссис Рольф, важные персоны внушают прямо-таки благоговение. Не знаю почему, но внушают. Может, я провинциал… и причина в этом. Так или иначе, но, когда мистер Рольф дал мне это поручение, у меня словно ум за разум зашел. Я твердил как попугай: «Да, мистер Рольф… конечно, мистер Рольф… можете на меня положиться». Знаете, как типичный провинциал. – Хмурясь, Джексон покачал головой. – Он сильно смутил меня своей манерой говорить слегка отрывистым тоном. А вы бы поверили, миссис Рольф, глядя на меня, что я могу смущаться? – Он снова принялся разгребать песок. – В общем, поручение я принял, но ни о задатке, ни о гонораре речи не было… Теперь улавливаете? Я решил, что мне не о чем беспокоиться. Нужно было только прицепиться к вам и через неделю представить отчет и счет за расходы. Я говорил себе, что, имея дело с человеком типа Рольфа, задаток не просят.

Хельга промолчала. Чувствуя, как в ней закипает ярость, бросила окурок на песок.

– Ну а теперь мистер Рольф слег, – продолжал Джексон. – Вам ясно, в чем мое затруднение? Судя по тому, что я прочитал в газетах, его скоро отправят в Парадиз-Сити. Мне нужно зарабатывать на жизнь. Я уже нанял двух ребят для слежки за вами и должен им платить. – Он улыбнулся Хельге. – Сам я по улицам не бегаю, а они, парни, не работают даром. Надо было попросить у мистера Рольфа задаток, но, как я вам уже говорил, он сбил меня с толку. Вот такие дела. Нужно платить двум парням, а мистер Рольф заболел. Теперь понимаете, какое у меня затруднение?

Хельга по-прежнему молчала. На этот раз отсутствие реакции с ее стороны вызвало у Джексона раздражение. Он беспокойно заерзал и принялся быстрей разгребать песок.

– Никак не могу решить, с вас или с мистера Винборна спросить деньги, – проговорил он после долгой паузы.

Продолжая молчать, Хельга стряхнула пепел на песок.

– Я все понятно объяснил, миссис Рольф? – В голосе появились жесткие нотки, а улыбка вовсе сошла с лица.

– Я вас слушаю, мистер Джексон, – спокойно произнесла она.

– Ну да… красота, ум, твердость. Вот и прекрасно, миссис Рольф. Не будем ходить вокруг да около. Вы даете мне десять тысяч долларов, я тут же отзываю своих ищеек. Вы можете развлекаться… как вам угодно, а когда мистер Рольф выздоровеет, я пошлю ему отчет, где будет сказано, что вы невинны как младенец. Устраивает?

Хищно блестя глазами, Хельга смотрела на него.

– Советую вам связаться с мистером Винборном и спросить свои деньги с него. Он вылетает в Нью-Йорк сегодня вечером, так что вам надо торопиться. Но время у вас есть. И еще одно. Кажется, вы этого так и не уразумели: для меня шантаж – похабное дело, а шантажист – грязная тварь!

Когда Хельга садилась в дюноход, Джексон рассмеялся за ее спиной.

– И все же попытаться стоило, – произнес он. – Попытка не пытка.

Не удостоив его даже взглядом, она запустила мотор и на большой скорости поехала в город.

– Вам прислали множество телеграмм, миссис Рольф. Я отослал их к вам в номер, – сказал портье, кланяясь и передавая ей ключ. – Вас также спрашивал мистер Винборн. Он хочет увидеться с вами перед отъездом.

– Передайте ему, пожалуйста, что я встречусь с ним через полчаса.

Лифт дожидался ее, пока она шла через холл. Хельга знала, что разговоры вокруг смолкают и люди украдкой посматривают на нее.

Открыв дверь и войдя в номер, она бросила взгляд на две большие груды телеграмм и каблограмм на столике, скорчила гримасу и прошла к двери в спальню. Она приняла душ, надела голубое полотняное платье, поправила прическу, и ее губы скривились в жесткой, едва заметной улыбке.

Выйдя на террасу, Хельга села, закинула ногу на ногу и заставила себя расслабиться.

Впредь нужно быть осторожной при знакомстве с неизвестными мужчинами. Эта история с Джексоном могла окончиться катастрофой. Необходимо держать себя в руках, пока она снова не окажется в Европе.

Джексон! Как он одурачил ее своей открытой приветливой улыбкой. Никакого риска, безобидный. Такой же безобидный, как гремучая змея! Хельга с удовольствием вспоминала, как отбрила его, – попытка не пытка. Дурак! У него на руках ничего нет. Он может ссылаться только на телефонный звонок Германа. Это показывает его глупость, если он рассчитывал выудить у нее десять тысяч долларов при помощи пустой угрозы.

Хельга была уверена, что он не посмеет обратиться к Винборну. Он сам признался, что Винборн с виду настоящий кремень. Хотя Винборн по своей злобе способен поверить ему, никаких денег он, конечно, не даст. И выпроводит его ни с чем. Ситуация была угрожающей, но Хельга сумела овладеть ею. Мистер Джексон может шпионить за другими. Ее радовало, что он оказался внакладе.

Но она не должна терять над собой контроль. Уже во второй раз она избегает когтей шантажиста. Если бы только красивые мужчины не действовали на нее как спиртное на алкоголика. Это – болезнь, с ней надо бороться, решила она, прекрасно понимая, что уже не раз давала себе подобное обещание.

Хельга считала, что Джексон, убедившись в невозможности получения денег, отзовет своих шпиков. Однако рисковать все же не имеет смысла. Нужно поскорее вернуться в Швейцарию. Там больше возможностей для секса и никакого риска.

Без четверти шесть пришел Винборн.

– Ситуация несколько осложнилась, – начал он, устроившись в кресле. – Разрешите спросить, имеются у вас полномочия распоряжаться банковским счетом вашего мужа?

Хельга отрицательно покачала головой.

– И у меня их нет, и у мистера Лемана тоже. Это неожиданное обстоятельство блокирует личный счет мистера Рольфа. Предстоят значительные расходы. Как у вас со средствами?

– У меня есть личный счет, но он почти исчерпан. Я имею доступ к швейцарскому счету. Дивиденды поступают непрерывно. Я могу перевести деньги из Швейцарии на любой счет.

Винборн поднял брови:

– При существующих правилах, миссис Рольф, это было бы, позвольте заметить, весьма неблагоразумно.

Хельга не подумала об этом и была раздосадована своей несообразительностью.

– Да, это было бы глупостью с моей стороны. – Она поспешила воспользоваться представившейся возможностью. – Я могу поехать в Лозанну и получить там транзитные чеки.

Он кивнул:

– Это самое разумное. Здесь позаботятся о мистере Рольфе. – Он внимательно посмотрел на нее. – И о вас, конечно, тоже.

– Я предпочитаю иметь собственные деньги, – ответила Хельга. – Когда Герман будет дома и вне опасности, я слетаю туда и обратно.

Поправляя на мизинце массивный золотой перстень-печатку, Винборн произнес:

– Доктор Леви настроен более или менее оптимистично. Но ближайшие дни будут еще тревожными. Вы не знаете, как связаться с его дочерью Шейлой?

Хельга, удивленная таким вопросом, подняла на него глаза:

– Не имею ни малейшего представления. Я с ней даже не знакома. А вы?

– О да! Замечательная девушка… я бы даже сказал, необыкновенная.

– Неужели? Чем именно? – В Хельге вдруг пробудилось любопытство, вызванное тем, что та унаследует миллион долларов.

Винборн продолжал крутить свой перстень.

– Она была первой ученицей в Оксфорде по истории. Я слышал также, что она была самой молодой выпускницей за все время его существования. Позднее она блестяще защитила диссертацию и получила ученую степень по экономике. Мы оба, ваш муж и я, прочили ей большое будущее, а в «Электронной компании Рольфа» ее ожидал ответственный пост. – Он пожал плечами с видом покорности судьбе. – К сожалению, она связалась с этим нелепым антивоенным движением… Это – болезнь сегодняшней молодежи. Отец всегда щедро снабжал ее деньгами, и она использовала их для поддержки разных политических групп, пока ее и еще нескольких человек не арестовали за контрабанду оружия. Понадобилось много денег на адвокатов, чтобы избавить ее от тюрьмы. В результате она поссорилась с отцом. Он предупредил ее: если она не согласится с его планами на будущее, он лишит ее средств к существованию. Такой диктат по отношению к ней оказался неудачным, она ушла из дома. Ушла, и до сих пор я ничего о ней не знаю.

– Молодчина! – искренне воскликнула Хельга.

– Да… у нее сильный характер. В отца. Мне пришло в голову, что после несчастья с отцом Шейла, возможно, захочет его повидать, а он ее. Она любила его и, надеюсь, любит и сейчас. Поэтому я и спрашиваю вас: знаете ли вы, где она?

– Нет, не знаю, но известие о его болезни должно дойти до нее, об этом пишут газеты всего мира.

– Хорошо. Что же, остается только ждать. – Помолчав, он продолжал: – Вероятно, вы могли бы помочь разгадать одну маленькую загадку. Медсестра Терли говорит, что ваш муж пытается ей что-то сообщить.

Хельга застыла:

– В самом деле?

– У медсестры большой опыт общения с пациентами, пострадавшими от инсульта. Она привыкла к их нечленораздельной речи. Ей кажется, что ваш муж постоянно повторяет странную фразу: «вынут весло, тащит», – и показывает на дверь спальни. Мне эти слова ничего не говорят. А вам?

Хельга сразу почувствовала облегчение.

– «Вынут весло, тащит». – Она напряженно сдвинула брови. – Как ни странно, нет. Нет, я не вижу никакого смысла в этих словах.

– Ну, может быть, медсестре Терли и удастся с этим разобраться. – Винборн посмотрел на часы: – Я должен идти, миссис Рольф.

Он задержался еще на несколько минут, заверяя ее, что компания в надежных руках и ей стоит только позвонить, когда понадобится помощь, а доктор Леви обещал поддерживать с ними связь. Все это он говорил холодным и вежливым тоном, стоя над ней, и глаза его хищно блестели.

Когда он ушел, появился Хинкль с шейкером и бокалом на подносе.

– Надеюсь, купание было приятным, мадам, – произнес он, наливая мартини в бокал.

– Да, спасибо, Хинкль. – Хельга взяла бокал. – Мистер Винборн ушел.

Хинкль на мгновение едва заметно нахмурился:

– Я видел, мадам.

– Он спрашивал меня, не знаю ли я, где можно найти Шейлу. Он считает, что ее нужно поставить в известность. У вас случайно нет ее адреса?

Хинкль наклонил голову:

– Есть, мадам. Мисс Шейла время от времени пишет мне. Мы с ней, рад сообщить, никогда не теряли контакта. По словам мисс Шейлы, она относится ко мне с большой теплотой.

Хельга улыбнулась ему:

– Я вполне ее понимаю. Где же она?

– В Париже, мадам. Извините, я не даю вам ее адрес, так как она доверила его мне под честное слово.

– Разумеется. Как вы думаете, она захочет встретиться с отцом?

– Надеюсь, да, мадам. Я уже написал ей и объяснил, каково состояние мистера Рольфа. Пусть сама решает. Хочется думать, что она приедет, но мисс Шейла живет бедно. У нее может не оказаться денег на дорогу.

– Я могла бы найти немного денег и послать ей.

Хинкль отрицательно покачал головой:

– Едва ли это разумно, мадам. С вашего позволения, я предложу лучше подождать ответа на мое письмо. Если она напишет и уведомит о своих финансовых затруднениях, тогда я обращусь к вам.

– Разумеется.

Он кивнул с облегчением и удовлетворением:

– Вы будете обедать у себя, мадам?

Хельге предстояли долгие часы одиночества, но лучше не подвергать себя соблазну мужского общества. Она избежит риска, если пообедает одна на террасе, а потом ляжет в постель с книгой.

– Да. Я хочу сегодня пораньше лечь.

– Тогда я предложил бы вам что-нибудь легкое. Например, омлет с трюфелями и немного мяса. Я вам все приготовлю.

– Мне хочется опять попробовать вашего омлета, Хинкль.

Хельга знала, что эти слова особенно обрадуют его. Когда он ушел, она снова стала думать о Шейле, которая еще не знала, что ей предстоит унаследовать миллион долларов.

Внезапно Хельга нахмурилась… Ведь девушка не получит денег, если Герман Рольф умрет, так и не заговорив. Она их получит, если письмо попадет к Винборну, но в этом случае Хельга будет обречена на жизнь монашки. Подумав, Хельга решила, что сама может дать девушке деньги, когда шестьдесят миллионов станут ее собственностью. Все очень просто.

Ее мысли вернулись к разговору с Винборном. Что означали эти странные слова Рольфа? Она несколько раз повторила их вслух и вдруг быстро вскочила на ноги. Ну конечно. Он пытался сказать: «Винборн, письмо, ящик» – и показывал не на спальню, а на гостиную.

Нужно отдать красную папку управляющему. Пусть он положит ее на хранение в сейф отеля. Следовало сделать это раньше.

Поставив бокал, она прошла в спальню и достала чемодан. Открыла крышку… и застыла, глядя в пустой чемодан. Ее сердце неистово колотилось.

Красная папка исчезла!

Глава 3

После пяти минут лихорадочных поисков она убедилась, что папка с письмом Германа исчезла. Похолодев и стиснув кулаки, с лицом, похожим на застывшую маску, она вернулась в гостиную.

«Кто мог украсть папку? Винборн? Хинкль? Немыслимо!»

Глаза Хельги сузились, она задумалась. Хинкль знал содержание письма. Может быть, он обнаружил, что она его забрала, и решил припрятать на тот случай, если она почувствует искушение его уничтожить. Но Хельга не могла представить, чтобы Хинкль мог обыскивать ее спальню до тех пор, пока не наткнулся на письмо. Нет… В ее сознании не укладывалось, что он способен на такое. Тогда кто же? Тут она припомнила: управляющий видел, как она брала из стола красную папку и унесла с собой. Но трудно поверить, чтобы управляющий отелем такого класса мог… Нет, нелепо и думать. Затем она вспомнила, что стоявшие в отеле охранники отозваны. Значит, пока она купалась, кто угодно мог подняться на верхний этаж и войти в номер.

Хельга закурила, борясь с подступающей паникой. Надо смотреть фактам в лицо. Письмо пропало, и она потеряла один из своих козырей. Что будет дальше? Отошлет вор письмо Винборну? Хельга была слишком циничной, чтобы поверить в такой шаг. Снова следовало ждать появления шантажиста. Ее губы скривились в жестокой, едва заметной улыбке.

Негромкий звонок телефона на миг привел ее в оцепенение. Поколебавшись, Хельга взяла трубку.

– Миссис Рольф, звонит мистер Винборн, – произнесла телефонистка. – Будете говорить?

«Винборн? – Хельга сдвинула брови. – Он должен находиться сейчас в самолете, летящем в Майами».

– Вы уверены, что это не ошибка? Мистер Винборн улетел в Майами.

– Мистер назвался Винборном и сказал, что у него срочное дело к вам.

– Хорошо, соединяйте.

Наступила пауза, потом она услышала голос телефонистки:

– Говорите, мистер Винборн.

Хельга сказала:

– Алло?

– Привет. Не кладите трубку. У меня есть очень нужная вам вещь.

Она узнала бодрый голос Гарри Джексона.

«Вот оно что!» – подумала Хельга и призвала на помощь всю свою волю. В ней крепла твердая как сталь решимость не уступать. Ей следовало раньше подумать о Джексоне. Об этой «безобидной» гремучей змее.

– Вижу, что вы не теряли времени даром, – спокойно сказала она, хотя ее глаза метали искры.

Он, как всегда, беззаботно рассмеялся:

– Совершенно верно, миссис Рольф.

Хельга услышала стук в дверь, потом она приоткрылась, и вошел Хинкль, катя перед собой сервировочный столик.

– Сейчас я не могу с вами разговаривать, – отрывисто бросила Хельга, – позвоните через час. – И она положила трубку.

– Обращаю ваше внимание, что омлет надо есть сразу, мадам, – сказал Хинкль, выдвигая стул. – Если он остынет – пропадет вкус.

Овладев собой, Хельга встала и подошла к столику. Когда она села, Хинкль развернул салфетку у нее на коленях.

– Вы меня балуете, – немного жеманно произнесла она, удивившись про себя, как ей удалось произнести эти слова.

– Это доставляет мне удовольствие, мадам, – отозвался Хинкль.

Он поднял серебряную крышку и любовно выложил омлет на тарелку. Налив в бокал вина, он отступил назад и сложил на животе пухлые руки. То, что Хельга была способна есть омлет и еще болтать с Хинклем, говорило о ее железном самообладании.

Заставив себя съесть последний кусочек, она похвалила его кулинарные способности, отказалась от кофе и с облегчением пожелала ему спокойной ночи.

Когда Хинкль ушел, Хельга вышла на террасу. Ночь была жаркой, ярко светила луна. Люди еще купались. Их возбужденные голоса доносились до нее, подчеркивая ее одиночество.

«У меня есть очень нужная вам вещь!»

Речь могла идти только о черновике письма Германа. Как он попал к Джексону? Он будет ее шантажировать… В этом она не сомневалась. Что же делать? Хельга понимала: если он отошлет письмо Винборну, вся ее жизнь пойдет наперекосяк. Ее отстранят от управления швейцарским филиалом. Столь желанная поездка в Лозанну не состоится. Ей придется просить деньги у Винборна до тех пор, пока Герман не поправится настолько, что сможет вернуться к делам.

«Не паникуй, – сказала она себе, – письмо еще не попало к Винборну. Сначала нужно выслушать условия Джексона. Неужели бывший торговец кухонным оборудованием будет диктовать ей свою волю?» Она встала и в раздумье прошлась по просторной террасе. Она полностью овладела собой, ее активный ум заработал. Приняв решение, она позвонила старшему портье.

– Да, миссис Рольф, – почтительно отозвался тот.

– Мне нужен карманный магнитофон с микрофоном, – строго сказала Хельга. – Микрофон должен быть очень чувствительным. Я хотела бы получить его не позже чем через час.

Наступила короткая пауза, потом машина выполнения желаний «очень важных особ» сработала.

– Я немедленно распоряжусь, миссис Рольф, – почтительно отозвался он.

– Спасибо, – произнесла Хельга и положила трубку.

Подойдя к шкафу, она выбрала белую полотняную сумочку, затем взяла ножницы и вырезала подкладку. Если магнитофон будет достаточно чувствительным, с его помощью можно записать весь разговор.

Ничего другого она пока сделать не могла. Тогда, если Джексон отошлет письмо Винборну, она сможет уличить его в шантаже. Обсуждая с Джексоном предлагаемую им сделку, нужно быть осмотрительной. Необходимо повести разговор так, чтобы он изобличил себя. Хельга знала, что, располагая записью с голосом шантажиста, полиция сможет опознать его.

Через сорок томительных минут в дверь ее номера постучали, и на пороге возник помощник управляющего, высокий гибкий блондин.

– Правильно я вас понял, миссис Рольф, вы просили магнитофон? Вот несколько на выбор. – И он выложил на столик четыре миниатюрных магнитофона.

– А какой из них самый чувствительный?

– Полагаю, вот этот. – Он указал на магнитофон, несколько превосходящий размерами остальные.

– Благодарю вас… оставьте их. – Хельга улыбнулась ему. – Я с ними… поиграю.

– Вы знаете, как они работают? – спросил он.

– Я хорошо знакома с магнитофонами.

Когда он ушел, Хельга принялась экспериментировать: записывать свой голос, пряча поочередно магнитофоны в сумочку. Когда она опробовала последний магнитофон, раздался телефонный звонок.

– Мистер Винборн вызывает вас, миссис Рольф.

Хельга посмотрела на часы – прошел ровно час.

– Я буду с ним говорить.

Послышался голос Джексона:

– Послушай, детка, я не люблю, когда мне велят ждать. – В его голосе звучала злость. – Понятно?

– У меня сложилось впечатление, мистер Джексон, – произнесла Хельга ледяным тоном, – что коммивояжеры, даже самые неумные, обучены элементарной вежливости. Вы, кажется, забыли правила хорошего тона, если вы им когда-нибудь обучались. Если вы о них слышали, то не будете называть меня «деткой», понятно?

Наступила тишина, потом Джексон рассмеялся:

– Красива, умна и с характером. Хорошо, миссис Рольф, забудем, что я вам сказал. Вы не хотите вечером поплавать на том же месте?

Хельга быстро соображала. Встречаться с ним в таком безлюдном месте слишком опасно. Нет, она сама выберет место встречи.

– Приходите ко мне в номер, мистер Джексон, – мы сможем поговорить на террасе.

Он опять рассмеялся:

– Не очень удачная идея. Я должен думать о вашей репутации, да и о своей тоже. Как насчет ресторана «Жемчужина»?

– Через полчаса, – ответила Хельга и положила трубку.

Она прокрутила записи. Порекомендованный помощником управляющего магнитофон сделал замечательно чистую по качеству запись. Хельга положила его в сумочку, сверху зажигалку, сигареты, пудреницу и платок, потом надела легкое платье и спустилась вниз.

Хельга хотела первой прибыть на место встречи. Такси подвезло ее к ресторану, самому популярному месту ночных развлечений в Нассау. Метрдотель сразу же узнал ее.

– О, миссис Рольф, очень приятно, что вы посетили нас, – произнес он, и его черное лицо озарилось улыбкой.

– У меня здесь назначена встреча с неким мистером Джексоном, – сказала Хельга. – Пить мы будем только кофе. Не могли бы вы предоставить нам столик в спокойном месте?

– Конечно, миссис Рольф, если вы не против подняться наверх. У нас там есть отдельная кабинка. – Лицо метрдотеля приняло озадаченное выражение, и Хельга поняла, что он удивлен.

Сопровождая ее, он поднялся наверх и показал ей кабинку, которая выходит в главный зал.

– Подойдет?

Хельга остановилась и окинула взглядом толпу внизу. Сюда доносился шум голосов, стук тарелок, вилок и ножей.

– Я предпочла бы какое-нибудь место, где еще тише.

– Тогда позвольте предложить вам балкон в казино. Сейчас там никого нет, миссис Рольф. Может быть, это место вас устроит?

– Покажите.

Он проводил ее по коридору на широкий балкон, с которого открывался изумительный вид на побережье и океан. Здесь никого не было, кроме пяти цветных официантов.

– Это подходит, благодарю вас. – Хельга опустила в его руку десятидолларовый банкнот. – Будьте любезны, проводите ко мне мистера Джексона, когда он появится. Кофе, бренди.

Джексон прибыл через десять минут. Сумочка лежала на столе, и Хельга, увидев, как он идет по коридору, быстро включила магнитофон. «Ленты хватит на тридцать минут, а этого вполне достаточно, чтобы он разоблачил себя», – подумала Хельга.

На нем был свежевыглаженный белый костюм, белая рубашка в голубую клетку и красный галстук. Красивый и представительный мужчина! В другое время у Хельги загорелось бы желание.

– Привет, – сказал он, отмахиваясь от метрдотеля. – Я не заставил вас ждать? – Он присел и приветливо улыбнулся.

Хельга обернулась к метрдотелю:

– Пожалуйста, кофе.

– Слушаюсь, миссис Рольф.

Когда он ушел, Хельга в упор посмотрела на Джексона. Тот сидел в совершенно непринужденной позе, положив на стол большие руки, очень уверенный в себе. Она скользнула по нему взглядом. «Какой обманчивой бывает внешность, – подумала она. – Но кто мог бы догадаться, что в этом красивом мускулистом теле обитает мерзкая душа шанта– жиста».

– Как здоровье мистера Рольфа? – спросил Джексон. – Есть какие-нибудь улучшения?

– А как ваша шпионская лавочка, мистер Джексон, перспективы улучшаются?

Джексон бросил на нее быстрый взгляд, потом рассмеялся:

– Будьте уверены…

Официант принес кофе и два больших бокала бренди. Подождав, пока он уйдет, Хельга заговорила:

– Не исключено, что вы не представляете, насколько мне отвратительна эта встреча. Будьте любезны, объясните, зачем вы ее устроили?

– Мне показалось, это вы ее устроили, миссис Рольф, – ответил Джексон, улыбаясь. – Вас никто не заставлял приходить.

«Очко в его пользу», – подумала она. Незачем зря тратить время.

– Вы сказали, что у вас есть какая-то нужная мне вещь… какая именно? – Она положила сахар в кофе.

– Хороший вопрос. – Он улыбнулся, отхлебнул кофе и закинул ногу на ногу.

Хельге мучительно захотелось отвесить пощечину этому мужественному самоуверенному лицу.

– Миссис Рольф, когда вы дали мне от ворот поворот, я был готов на всем поставить крест, ведь у вас была такая сильная позиция, не подступишься. Я не мог представить никакого письменного соглашения с мистером Рольфом. С Винборном я связываться не собирался, он – твердый орешек, и таких я обхожу стороной. Так что уже совсем собирался распрощаться со своими денежками. – Он поднял бокал с бренди и принюхался. – Чтобы вам была ясна причина, миссис Рольф, позвольте объяснить, как я работаю. У меня нет постоянных сотрудников, зато много информаторов. Сыщику не обойтись без них в каждом шикарном отеле. Я считаю таких людей как бы невидимками. Эти люди могут разгуливать по коридорам, чистить там ковры, входить в комнаты и выходить из них, убирать ванные и все же оставаться невидимыми. Мне пришлось выложить пятьсот долларов – а для меня это деньги, миссис Рольф, – чтобы купить одного малого, который убирает у вас в номере, чистит вашу ванну и застилает вам постель. Этот малый – полукровка из Вест-Индии, которому ничего в жизни не нужно, кроме мотоцикла «харлей-дэвидсон». Дорогая машина. Он копил, копил, но до цели еще далеко. И вдруг сюда поступает один экземпляр, вы понимаете, миссис Рольф, только один. Он знает, что если его не перехватить, то придется ждать еще месяцев шесть. Ну а молодежь нынче ждать не любит. Так что я дал ему денег, и он купил себе мотоцикл. Знаете, когда делаешь человеку приятное, он в долгу не останется… quid pro quo…[1] Вам, наверное, странно слышать от меня такое выражение – quid pro quo. Я получил кое-какое образование. Правда, дальше quid pro quo дело все же не пошло. – Он отхлебнул бренди и поднял бокал, рассматривая его. – Отличная штука, но так уж легли карты, миссис Рольф. Вы требуете бренди, и вам подают самое лучшее. Я его прошу, и мне подают какое-то пойло.

Хельге хотелось закурить, но она боялась притронуться к сумочке, пока работает магнитофон. Она подавила желание закурить и стала слушать дальше, посматривая на пустынный берег, освещенный луной.

– Ну, этот малый, который убирает ваш номер, немножко в нем пошарил. Система такова, миссис Рольф: как только постоялец уходит, он заходит в номер и наводит там порядок. Он толковый парень и всегда готов услужить. Я сказал ему: «Осмотрись. Если увидишь что-нибудь важное с виду, давай мне».

А он глядит на меня своими черными глазами и спрашивает: «А что подразумевается под словом „важное“?»

Я говорю: «Хочу прищучить эту малышку. Любовное письмо пригодилось бы в самый раз».

Понимаете, миссис Рольф, я просто стрелял наугад. Я ни капельки не надеялся, что он подцепит такую рыбу, но ему просто повезло. Когда он отдал мне письмо вашего мужа, я просто обалдел. – Замолчав, он снова отпил бренди. – Доходит до вас, миссис Рольф?

«Так вот как все случилось, – подумала Хельга, – говори, говори, змея, ты сам лезешь в петлю».

– Я слушаю.

– Еще бы! – Джексон засмеялся. – Так что письмо у меня. Сильная штука, верно? Если оно попадет к Винборну, сдается, ваша песенка будет спета.

Помня о записи на магнитофонную пленку, Хельга поспешила подвести разговор к намеченной цели. Она сказала:

– Возможно, вы и правы. Это, конечно, шантаж. Сколько, мистер Джексон?

– Но разве вы не говорили мне, что не платите шантажистам? – спросил Джексон с издевательской усмешкой.

– Даже талантливым генералам случается проигрывать сражения, – ответила она. – Сколько?

– Вы меня удивляете. – Джексон задумался, всматриваясь в нее. – Я думал, вы попробуете вывернуться.

– Меня не интересует, о чем вы думаете, – сказала Хельга с металлом в голосе. – Итак, сколько?

Издевательская улыбка несколько померкла.

– Откровенно говоря, миссис Рольф, если бы дело касалось только вас и меня, я отдал бы письмо даром. Конечно, мне причитаются те десять тысяч долларов… возмещение понесенных мною расходов. Это было бы справедливо, не так ли?

Хельга промолчала. Мечтая о сигарете, она с бесстрастным лицом потягивала бренди.

– Но мой парень оказался с большими амбициями, – продолжал Джексон. – Представляете, что он сделал? Он снял с письма две фотокопии. Одна вот здесь, получайте. – Он достал из бумажника сложенный листок и пододвинул через стол Хельге, которая взяла его и убедилась, что это копия письма Германа. – По правде говоря, миссис Рольф, я не ожидал от полукровки такой прыти. У него больше честолюбия, чем у меня. Как я вам уже говорил, я удовлетворился бы моими десятью тысячами, но у него другое на уме.

– Да?

– Он сказал, что это письмо – настоящая золотая жила. Ну, когда мальчишка-метис толкует о золотой жиле, я не обращаю особого внимания. Но, когда он разложил идею по полочкам, я поневоле прислушался. – Джексон покачал головой, допил бренди и улыбнулся. – Похоже, у него размах пошире, чем у меня.

«Трудно поверить в такую удачу, – думала Хельга. – Сидит себе и мелет языком, сам себе яму роет».

Она уже видела в воображении, как на него набрасывается полиция, как арестовывают того слугу из отеля. К чертям деньги Германа! Удовольствие видеть этого прохвоста и его подручного на скамье подсудимых возместит даже потерю шестидесяти миллионов долларов… Глупые, вызванные гневом мстительные желания, но сейчас они овладели ею.

– Вот как? – отозвалась она спокойно. – Как широко он размахнулся! Может, вы перестанете разглагольствовать, мистер Джексон? Скажите, за какую цену мне вернут письмо?

На какой-то миг на лице Джексона промелькнула тревога, но потом она вновь сменилась самоуверенной улыбкой.

– Да… я действительно разговорился. В общем, для себя я хочу десять тысяч к завтрашнему дню, не позже полудня. Наличными. Это сумма возместит мои расходы, и большего мне не надо. Оставьте конверт с деньгами у старшего портье. – Он посмотрел на Хельгу. – Договорились?

Хельга наклонила голову.

– А вот метис… с ним посложнее. Как я уже объяснил, миссис Рольф, я понятия не имел о его замыслах. Он порасспросил людей и узнал, что ваш муж – важная фигура в бизнесе, что он набит деньгами. Он не расстанется с этим письмом меньше чем за пятьсот тысяч долларов. Представляете, какой псих?! Я пробовал вразумить его, но он и слушать не желает. Сожалею, миссис Рольф, но дело обстоит так. Если вам нужно письмо, оно вам обойдется в пятьсот тысяч долларов плюс десять.

По лицу Хельги нельзя было догадаться, как она потрясена.

После паузы она сказала:

– Мне трудно представить, чтобы цветной слуга мыслил такими категориями.

Джексон кивнул:

– Мне тоже, миссис Рольф. Я буквально онемел, когда услышал, но это так.

– Все деньги достанутся цветному мальчишке? Не слишком вы скромничаете, мистер Джексон?

Он рассмеялся:

– Да, можно сказать и так, но я хочу оправдать свои расходы. Мне нравится моя работа, и я не честолюбив. По правде говоря, я жалею, что спутался с этим малым. Между собой мы могли бы поладить и за десять тысяч. Если бы вчера вы согласились заплатить, я не поручил бы ему обыскивать ваш номер.

Хельга пристально посмотрела на него:

– Не слишком вы увлеклись, мистер Джексон? Вы перестали следить за своими словами. Ведь именно в тот момент, когда мы разговаривали на пляже, ваш подручный обыскивал комнату. Поэтому мне ясно, что вы с ним действуете в полном согласии, и я не сомневаюсь, что поделите между собой деньги.

Опять самоуверенная улыбка сползла с его лица. Он отвел глаза, надолго задумался, потом улыбка заиграла вновь.

– Я уже говорил, миссис Рольф, что у вас есть голова на плечах. Ладно, не буду темнить. Все придумал я. Правда, у меня в мыслях ничего вначале не было, но, когда он сказал, что вы заплатите, я призадумался. И понял, что малый верно сообразил, ведь вам достанется такая уйма денег, когда ваш муж откинет копыта. Сам бы он с вами не сладил. Я это понимал, ну и, пораскинув мозгами, сказал, что все переговоры беру на себя, а делиться будем пополам. Так что, если хотите получить письмо, дайте нам десять тысяч завтра и чеками на предъявителя пятьсот тысяч в десятидневный срок.

– И я получу письмо?

– Конечно, вы его получите.

Хельга перевела дыхание. Теперь он попался. Если ей и придется лишиться денег Германа, по крайней мере, эта гадина попадет в тюрьму.

– Хорошо. Деньги будут у портье завтра к двенадцати часам. – Она встала.

– Значит, договорились? – спросил Джексон, улыбаясь.

– Договорились.

Хельга потянулась за сумочкой, но он опередил ее. Его большая рука накрыла сумочку, в то время как он продолжал непринужденно улыбаться.

– Нет, миссис Рольф, не все так просто, – процедил он. – Тягаться со мной вам не по силам. В отеле поднялась настоящая суматоха, когда вы потребовали чувствительный магнитофон. Парень позвонил мне.

Он достал магнитофон из сумочки, вытащил ленту, положил магнитофон обратно, а пленку сунул в карман. Потом подался вперед, и его мужественное лицо вдруг превратилось в оскаленную злобную маску, при виде которой Хельгу пробрала дрожь.

– Ты имеешь дело с профессионалом, безмозглая сука! – прошипел он. – Не вздумай водить меня за нос! Десять тысяч завтра, не то плохи твои дела. – Поднявшись из-за стола, он вдруг снова приветливо улыбнулся: – Спокойной ночи, детка, спи одна. – И вышел.

Когда Хельга появилась в отеле, старший портье вышел из-за стола. Видя, что он хочет что-то сказать, она остановилась.

– Срочный вызов от мистера Винборна, миссис Рольф. Он ночует в отеле «Божественный берег» в Майами. Просил позвонить ему.

– Спасибо, – ответила она и направилась к лифту. Поднявшись к себе, она прошла на террасу и села, едва замечая плывущую по небу большую луну, ее отражение в воде и пронзительные крики ночных купальщиков.

Десять тысяч долларов не представляют проблемы, но пятьсот тысяч! Неужели она поддастся на шантаж?

Хельга закурила. Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой. Она с горечью подумала, что всегда одна. Блестящий ум отдалил ее, единственного ребенка в семье, от других детей. Отца интересовал только бизнес, мать интересовалась только церковью, проводя жизнь на кухне. Вечное одиночество плюс вечный сексуальный голод, постоянно ее мучивший, заставляли пускаться в рискованные предприятия.

«Посмотри правде в глаза, – сказала она себе. – Что случилось, того не вернешь. Ты совсем одна, и тебе никто не придет на помощь. Ты влипла в паршивую историю, так что же ты намерена предпринять?»

Подумав, Хельга пришла к выводу, что, даже если Герман и умрет этой ночью, Джексон и метис будут висеть на шее всю ее жизнь. Они отдадут ей оригинал письма, но сохранят фотокопии. В дальнейшем, если ответить отказом на их новые требования денег, они отошлют Винборну фотокопию письма, и машина закрутится. Будучи юристом и из вредности, он начнет судебное преследование, в особенности если управляющий подтвердит, что она взяла письмо. Винборн мог закрыть ей дорогу к шестидесяти миллионам…

Погруженная в раздумья, Хельга сидела неподвижно, стараясь обрести новые силы и веру в себя.

Сражение будет упорным. Она сказала Джексону: «Даже талантливым генералам случается проигрывать сражения», – но теперь она твердо решила, что эту битву она не проиграет.

Хельга вернулась в гостиную и попросила телефонистку соединить с Винборном. Пришлось ждать. Она курила и смотрела на освещенный луной вечно живой океан. «В случае проигрыша я все теряю, – думала она. – Значит, любой риск оправдан. Если я все же проиграю, то постараюсь, чтобы никто не выиграл».

Когда Винборн подошел к телефону, она назвалась:

– Это миссис Рольф.

– Извините за беспокойство, миссис Рольф. – Холодный голос отчетливо звучал в трубке. Она представила его серо-стальные глаза и отчужденное неприязненное лицо. – Можно вас попросить сделать для меня одну вещь?

Удивившись, она ответила:

– Разумеется.

– Во время полета в Майами я все время размышлял, что же пытается сказать ваш муж. Это странные слова: «вынул весло, тащит». Я повторял их много раз, и мне пришло в голову, что он хочет сказать: «Винборн, письмо, ящик».

«Умная сволочь!» – подумала Хельга. Стараясь говорить непринужденно, она сказала:

– Я бы до этого никогда не додумалась.

– Я позвонил медсестре Терли. Та спросила мистера Рольфа, не эти ли слова он хотел сказать. Судя по его реакции, я был прав. Медсестра уверена в том, что в одном из ящиков стола лежит для меня письмо. – Пауза. – Я могу попросить проверить это?

«Не так уж ты и умен, – подумала Хельга. – Тебе бы следовало вернуться и проверить все самому».

– Мы вместе с вами осмотрели все ящики, мистер Винборн. В столе не было никакого письма.

– Оно могло быть. Мы искали контракт. – В голосе Винборна послышалась резкая нотка. – Не осмотрите ли вы еще раз, повнимательнее?

– Разумеется. Если найду письмо, перезвоню вам.

– Простите, что утруждаю вас, но медсестра говорит, что он все время повторяет эти слова про письмо.

– Если не позвоню в течение часа, значит, я не нашла его.

– Спасибо, миссис Рольф. Как он?

– Без изменений.

Она положила трубку и несколько секунд сидела неподвижно. Винборн не дурак, но непосредственная опасность угрожает ей с другой стороны. Она почувствовала в его голосе подозрения. Если у него появятся серьезные причины, то он может начать расспросы. В полном неведении управляющий скажет ему, что она взяла из стола красную папку.

Она съежилась. Несмотря на жаркий влажный воздух, ей стало холодно. Но сейчас не время думать о Винборне. Сначала нужно разделаться с Джексоном… но как?

Хельга вдруг почувствовала, что ее силы на исходе. Ей припомнилось, как отец говорил: если у тебя серьезная проблема, не принимай поспешных решений… обязательно подожди до утра.

Она встала с кресла и пошла в спальню. «Спи одна», – сказал Джексон с издевкой.

Ах, если бы здесь был мужчина, высокий и мужественный, чьи сильные и жаркие объятия и гибкое тело принесли бы ей облегчение, стерли воспоминания о самоуверенной улыбке Джексона, о полумертвом муже, об угрозе благополучию! Пройдя в ванную, она открыла шкафчик с лекарствами, достала пузырек со снотворным и вытряхнула на ладонь две таблетки. Потом решительно положила их в рот и проглотила. Раздевшись, она встала под душ, затем прошла в спальню и бросилась на кровать.

В открытые окна долетали веселые голоса. Слышался шум машин и слабые звуки оркестра, исполняющего шлягер «Сокровенные желания».

Сокровенные желания? Да, ее желания сокровенны, но до чего же она одинока. Хельга еле сдержала подступающие слезы. Она презирала жалеющих себя людей. Сердясь на себя, она потянулась к выключателю и погасила свет.

Несколько минут она лежала в тусклом свете луны, проникающем через щели в жалюзи, потом таблетки начали действовать, и она медленно погрузилась в тревожную дрему. Однако ей приснился сон, когда действие снотворного стало ослабевать. Ей приснился офис отца в Лозанне. Он сидел за письменным столом, высокий, худой, с суровым красивым лицом, а она стояла перед ним и рассказывала о Джексоне. Будучи блестящим юристом, отец тем не менее питал слабость к банальным изречениям и затасканным выражениям. В этом сне он разговаривал с ней, но слова не удержались в сознании. Она слышала лишь штампованные фразы: что посеешь, то и пожнешь; теряя на одном, выиграешь в другом. Потом, наклонившись вперед, он отчетливо произнес: лучше нападать, чем защищаться. Просыпаясь, Хельга все еще слышала его голос: всегда знай своего противника!

Вздрогнув, Хельга окончательно проснулась. Сон был настолько живым, что она огляделась по сторонам, не понимая, где находится. Потом вспомнила. Сквозь щели в жалюзи в спальню проникало солнце. Она посмотрела на часы, стоящие на ночном столике. Четверть девятого. Она лежала неподвижно и думала об отце. «Знай своего противника».

Сон восстановил ее жизненные силы, и голова стала ясной.

Хельга пролежала в постели до девяти, потом заказала кофе. Она уже заканчивала свой туалет в ванной, когда в дверь постучали. Надев халат, Хельга вошла в гостиную в тот момент, когда Хинкль вкатывал сервировочный столик.

– Доброе утро, Хинкль, – сказала она. – Какие новости?

– Мистер Рольф провел ночь спокойно, мадам, – ответил он, наливая кофе. – Доктор Беллами сегодня утром навестит его.

Хельга приняла от него кофейную чашку.

– Вы не могли бы узнать для меня две вещи, Хинкль?

– Конечно, мадам.

– Мне нужно знать фамилию гостиничного детектива и имя человека, который убирает у меня в номере.

Хинкль поднял брови, так он выражал свое изумление, однако невозмутимо ответил:

– Детектива зовут Том Хенеси, мадам. Уборщик – молодой метис, его зовут Дик.

– Вы настоящее хранилище информации, дорогой Хинкль.

Он внимательно посмотрел на нее:

– Что-нибудь случилось, мадам?

– Нет, ничего. Я считаю, что надо знать людей, которые о тебе заботятся, – улыбнулась она.

– Да, мадам.

Хельга видела, что не убедила его, но ей было уже все равно.

– Вы вернетесь к ленчу, мадам?

– Не думаю. Я поем или внизу в ресторане, или в городе.

– Могу ли я быть вам чем-то полезен?

Как ей хотелось рассказать этому надежному и доброму человеку о Джексоне! Но она отрицательно покачала головой.

– В шесть часов вечера принесите мне один из ваших чудесных коктейлей. Больше ничего не надо. Вы свободны, можете развлекаться, Хинкль.

– Благодарю, мадам. Если я вам больше не нужен, я воспользуюсь вашим советом.

Хельга допила кофе, завершила свой туалет, потом зашла в номер Германа. Медсестра Терли, улыбаясь, впустила ее в просторную гостиную.

– Я пришла поискать письмо, о котором так беспокоится муж. Как он?

– Набирается сил. Он хорошо провел ночь.

– Можно его повидать?

– Да. Я уверена, он будет рад вас видеть.

По спине Хельги пробежал холодок, но, собравшись с духом, она подошла к двери спальни.

Медсестра тактично вышла.

Хельга остановилась на пороге спальни, смотря на лежащего в постели мужа. У нее сжалось сердце. Неужели эта развалина – могущественный Герман Рольф, которому принадлежат миллионы, чей малейший жест приковывает всеобщее внимание, обладатель волшебного ключа, открывающего все двери мира?

Похожее на череп лицо казалось вылепленным из воска. Правая сторона рта отвисла, обнажая зубы, и слюна стекала на полотенце, положенное поверх белой шелковой пижамы. Бездействующая правая рука покоилась на подушечке. Ранее неизменно холодные и колючие глаза теперь были безжизненны и походили на лужицы мутной воды.

Они уставились друг на друга. Ее пробрала дрожь, потом, повинуясь порыву жалости, она шагнула вперед, но резко остановилась, увидев, как вспыхнули его глаза. Его левая рука пошевелилась, и костлявый палец как перст судьбы указал на нее. Вялый рот искривился, и непослушные губы произнесли: «Сухо». Хельга догадалась, что это означало: шлюха.

– Мне очень жаль, – произнесла она охрипшим голосом. – Честное слово, жаль. Помоги нам Бог обоим.

Его пальцы дернулись, словно отгоняя муху, глаза смотрели на нее с дикой ненавистью. Содрогнувшись, Хельга отступила назад и закрыла за собой дверь. Некоторое время она простояла неподвижно, потом собралась с духом и подошла к столу.

Из кухни вышла медсестра:

– Для вас, наверное, это было ударом, миссис Рольф. Печально… такой замечательный человек.

– Да.

Хельга для вида просмотрела бумаги в ящиках стола, а толстая симпатичная медсестра стояла рядом и наблюдала за ней.

– Здесь нет письма. Пожалуйста, скажите об этом мистеру Рольфу.

– Может быть, вы сами скажете, миссис Рольф. Странно, он так настаивал.

– Сейчас я не в состоянии снова увидеть его. – Голос Хельги дрогнул. – Вы можете просмотреть все бумаги, медсестра. Спросите у него, хочет ли он, чтобы вы это сделали.

Боясь расплакаться, Хельга отвернулась и быстро пошла по коридору к своему номеру.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы справиться с волнением. Потом с характерным для нее умением все забывать она выбросила из головы Германа и стала думать о Джексоне.

«Знай своего противника».

Первый шаг она сделает именно в этом направлении. Взяв табличку с надписью: «Комната свободна, пожалуйста, обслужите», – она вышла из номера, повесив табличку на дверную ручку, и спустилась на лифте вниз. Здесь она попросила вызвать такси и поехала в банк Нассау. Велев водителю ждать, она вышла из машины, зашла в банк и договорилась, что к следующему дню ей приготовят пятнадцать тысяч долларов. Выйдя из банка, Хельга заметила на другой стороне улицы автомобильный салон. Над дверью висела броская реклама фирмы «Харлей-Дэвидсон», производящей мотоциклы. Хельга попросила водителя еще подождать и, перейдя улицу, вошла в салон.

К ней приблизился высокий темноволосый продавец.

– Меня интересуют мотоциклы, – сказала Хельга, – покажите проспекты.

– Фирмы «Харлей-Дэвидсон»? – Продавец развел руками, сделав жест преувеличенного отчаяния. – Мы продали наш единственный экземпляр, миссис, но через несколько месяцев к нам поступит еще один.

– Незадача. Мне хотелось бы осмотреть его. – Хельга улыбнулась. – Может быть, покупатель покажет мне мотоцикл? У вас есть его адрес?

– Минутку, миссис. – Он ушел, через несколько минут вернулся и подал карточку: мистер Ричард Джонс, 1150, Норд-Бич-роуд (улица Северный Берег), Нассау.

Затем он вручил ей иллюстрированный каталог фирмы:

– Все подробности вы найдете здесь, миссис. Я рекомендую вам оставить у нас заказ не откладывая. Эта модель пользуется большим спросом.

Вернувшись к такси, она попросила водителя отвезти ее на Норд-Бич-роуд. Они миновали центр и лишь через двадцать минут оказались на длинной убогой улице.

Водитель-цветной повернулся к ней и спросил:

– Вам нужен какой-то определенный номер дома?

– Поезжайте прямо и не торопитесь, – ответила она.

Глядя в окно, она наконец увидела номер 1150 – обветшалое бунгало с крышей из рифленого железа, с заросшим сорняками садиком, с серыми старыми простынями, вывешенными для просушки. На крыльце сидела толстая женщина родом из Вест-Индии, с сединой в волосах. Хельга велела отвезти ее обратно в отель.

Она отсутствовала полчаса. Когда она направилась к лифту, рядом возник портье.

– Простите, миссис Рольф, вашу комнату убирают, она будет готова через двадцать минут.

– Ничего. Я только кое-что возьму с собой. Благодарю вас. – Улыбнувшись, Хельга вошла в кабину лифта и поднялась на верхний этаж.

Перед открытой дверью номера стояла большая тележка уборщика. Хельга услышала движение в ванной. Закрыв дверь, она вошла в гостиную и подошла к столику, на котором лежали заказанные накануне магнитофоны. Она включила один из них, отрегулировала уровень записи, после чего бесшумно прошла в спальню. С кровати были сняты простыни, перед ней лежала стопкой куча полотенец. Слышалось шипение пульверизатора, струей которого водили по стенкам ванны.

Она заглянула в ванную. Перед ней, наклонившись, стояла фигура в белом.

– Вы – Джонс? – громко спросила она, чтобы перекричать шум бегущей воды.

Человек в белом вздрогнул, уронил пульверизатор в ванну и резко выпрямился, оглянувшись. Хельга лицом к лицу оказалась с очаровательным юношей лет девятнадцати, с густыми черными волосами, глазами как у газели и красивыми чертами лица.

Они уставились друга на друга.

«Такое милое лицо, и шантажист?! – удивилась она. – В это трудно поверить».

– Вы Джонс? – построже повторила она.

Юноша завернул кран душа, облизал губы и кивнул.

– Так, Джонс, я хочу с вами поговорить. – Она придала голосу как можно больше твердости. Затем повернулась и прошла в гостиную. Последовала долгая пауза, в течение которой Хельга стояла лицом к окну. Потом из ванной вышел Джонс. Его руки метались вверх и вниз по белой курточке, как встревоженная бабочка.

– Станьте вон там, – сказала она, указывая на столик, потом сама подошла к столу, села и вытащила портсигар. Он приблизился к ней и остановился, не спуская с нее глаз. Его оливковая кожа блестела от пота. Хельга видела, как в такт его учащенному дыханию поднимается и опадает тесная курточка.

– Вы купили такую модель? – Она бросила к его ногам иллюстрированный каталог фирмы «Харлей-Дэвидсон».

Окаменев, он уставился на красочную обложку журнала.

– Покупали вы или нет такой мотоцикл? – повторила Хельга, не давая ему собраться с мыслями.

Тихим голосом он подтвердил:

– Да, мэм.

– Сколько и чем вы за него заплатили? – Ее голос стегал, как удар хлыста.

Его глаза расширились, и он отступил на шаг.

– Я… я накопил, мэм.

– Вы на него накопили? – Она презрительно рассмеялась. – Вы… прозябающий в трущобах, в доме с дырявой крышей. Вы скопили больше четырех тысяч долларов?! Интересно, что мистер Хенеси сказал бы по этому поводу!

Его лицо посерело.

– Я накопил, мэм, клянусь!

– Послушайте меня, Джонс. Вчера утром я оставила в ванной ценное кольцо с бриллиантами. Оно пропало. А сегодня я узнаю, что вчера вы заплатили за мотоцикл большую сумму денег. Я обвиняю вас в краже кольца, которое вы потом продали и на вырученные деньги купили мотоцикл.

Он закрыл глаза и покачнулся. На мгновение ей показалось, что он сейчас упадет в обморок. Глядя на него, она почувствовала, как в ней просыпается желание. Он был таким красивым молодым самцом. Если бы не его шелковистые волосы…

Хельга одернула себя.

– Ведь именно так вы поступили?

Он с трудом овладел собой. По его лицу стекал пот.

– Нет, мэм. Клянусь, я не брал вашего кольца.

– Вижу, вы мастер клясться. Прекрасно, тогда посмотрим, как мистер Хенеси обойдется с вами. Не могу представить, чтобы кто-нибудь поверил, что вы накопили четыре тысячи долларов.

Хельга встала и взялась за телефон.

– Мэм, пожалуйста. Я не брал вашего кольца.

Она оставила руку на телефоне.

– Но вы взяли что-то другое, не так ли?

Он кивнул. Казалось, он ссохся в своей белой униформе, уменьшившись в размерах.

«Я на полпути к цели», – подумала она и выпустила трубку.

– Что же вы взяли?

Он сказал шепотом:

– Красную папку у вас из чемодана, мэм.

Хельга опустилась в кресло:

– И что вы с ней сделали?

– Я… я отдал ее одному человеку.

– Какому человеку?

Он заколебался, потом выпалил:

– Мистеру Джексону.

– Гарри Джексону?

– Да, мэм.

– Зачем вы это сделали?

Он снова помедлил в нерешительности. Потом сказал:

– Я хотел купить мотоцикл. Мистер Джексон обещал дать мне деньги, если я отыщу в вашем номере что-то важное.

– Сколько же он вам предложил?

– Четыре тысячи, мэм.

– Немного же вы скопили, меньше двухсот долларов.

– Я… у меня небольшой заработок.

– Джонс, это правда, что Джексон платит вам, если вы следите за гостями?

Он облизнул губы, умоляюще посмотрел на нее и сказал:

– Это в первый раз. В первый раз, клянусь.

– Он сказал вам, что именно искать?

– Он сказал, мэм: любовные письма или что-нибудь важное. – Парень готов был расплакаться. – Я знаю, что мне нельзя ничего брать самому, но мне так хотелось иметь мотоцикл.

– Вы прочли содержание папки?

– Я не очень хорошо читаю написанное от руки. Я только понял, что там говорится о завещании. Мне показалось это важным, вот я ее и взял.

Она вспомнила слова Джексона:

«Он не расстанется с этим письмом меньше чем за пятьсот тысяч долларов. Представляете, какой псих?! Я попробовал вразумить его, но он и слушать не желает».

– Вы сняли с письма фотокопию?

Он в недоумении уставился на нее:

– Нет, мэм, я просто отдал его Гарри Джексону.

– И он дал вам четыре тысячи долларов наличными?

– Да, мэм.

– Вас не интересовало, почему Джексону нужно знать обо мне что-то важное? Не задумывались, почему он дает вам столько денег?

– Мне хотелось иметь мотоцикл.

– Хватит дурака валять, черт побери! – крикнула Хельга. – О чем-то вы должны были думать?

Он вздрогнул:

– Я… я думал, что он хочет причинить вам неприятности, мэм. Но я никогда вас не видел и думал только о мотоцикле.

– Так, значит, вам известно значение слова «шантаж»?

Он опять вздрогнул:

– Да, мэм. Это плохое слово.

– А не приходило вам в голову, что Джексон собирается шантажировать меня?

– Он не стал бы делать ничего такого, мэм. Мистер Джексон – хороший парень. Правда хороший. Он не стал бы так поступать.

– И все-таки вы думали, что он хочет причинить мне неприятности. Что же это могло быть, если не шантаж?

Он ломал себе руки:

– Я ни о чем не думал, мэм, я просто хотел купить мотоцикл.

– Теперь Джексон шантажирует меня, используя украденное вами письмо. Его могут посадить в тюрьму на пятнадцать лет… и вас тоже.

Джонс в ужасе уставился на нее:

– Я просто хотел мотоцикл. Клянусь, я ничего…

– Ох, прекратите. Если вы не хотите попасть в тюрьму, – сказала Хельга, поднимаясь, – никому об этом ни слова. Особенно Джексону. Я еще поговорю с вами позднее. А пока продолжайте работу… и ждите от меня известий, поняли?

– Мэм, я клянусь…

– Вы поняли? – Резкий тон Хельги подействовал на него как удар.

– Да, мэм.

Хельга взяла магнитофон, выключила его и, не обращая на него внимания, вышла из комнаты.

Глава 4

В холле Хельга встретила доктора Беллами, вышедшего из другого лифта. Виновато улыбаясь, темнокожий врач повернулся в ее сторону и подошел:

– Я искал вас, миссис Рольф. Мне сказали, что вы вышли.

Хельга посмотрела на него снизу вверх. Крепкий, хорошо сложенный мужчина, но не для нее. В нем не чувствовалось уверенности в себе, и она представила, как он потеет, занимаясь любовью.

– Я только что вернулась. Как он, доктор?

– Его состояние заметно улучшилось. Я хочу позвонить доктору Леви. – Беллами отвел ее в сторону от толпившихся в холле людей. – Присядьте, пожалуйста, миссис Рольф.

Хельга села на диванчик и полезла в сумочку за сигаретами. Доктор Беллами сунулся в карман за спичками, но, пока он их искал, Хельга уже прикурила.

– Я хочу предложить доктору Леви завтра же перевезти вашего мужа в клинику в Парадиз-Сити. Он окреп, я уверен, переезд под действием снотворного ему не повредит. Однако существует некоторый риск. Об этом я и хочу посоветоваться с доктором Леви. Его сердце… – Беллами поднял плечи. – И он все время волнуется. Медсестра Терли говорит, что он тревожится из-за какого-то письма.

– Да. – Хельга посмотрела на свои пальцы. – У него так много всяких бумаг, даже я не знаю, о каком документе он беспокоится.

Они помолчали, потом врач сказал:

– Если доктор Леви согласится, вы можете подготавливаться к завтрашнему отъезду. В течение дня. – Он встал. – Я еще зайду после обеда. Тогда смогу точно сказать, будет ли завтра переезд.

Расставшись с ним, Хельга вышла из отеля. День был яркий и солнечный. Люди уже играли в теннис, плавательный бассейн был переполнен. Побродив возле отеля, она нашла уединенную скамейку и, убедившись, что вокруг никого нет, достала магнитофон и прослушала запись. Испуганный голос парня слышался очень отчетливо, запись была превосходной, и Хельга удовлетворенно кивнула.

Она подумала о юноше. Ему не больше девятнадцати лет. Она старше его на двадцать четыре года и вполне годится ему в матери. Мучительно острое желание опять вспыхнуло в ней. Таких молодых любовников у нее еще не было, и ее влекло к нему с особенной силой. Она сможет научить его всем премудростям любви. Записанное на магнитофонную пленку признание давало ей огромную власть над ним. Он – дикое молодое животное, его надо дрессировать многоопытному укротителю. Завтра она вернется на свою огромную виллу в Парадиз-Сити. Герман будет в клинике. Успокоившись, Хельга несколько минут обдумывала ситуацию. Приняв решение, она слегка кивнула головой. Она заберет мальчишку с собой. В его положении он не сможет отказаться. А там… Она решительно втянула ноздрями воздух. Кроме того, она надолго оторвет его от Джексона. Это очень важно. Потом Хельга вспомнила о крупной толстой женщине, по-видимому его матери. Прежде чем сообщить о своем решении парню, нужно поговорить с матерью. Матери бывают упрямы и недоверчивы. Из Вест-Индии! Хельга не сомневалась, что сможет с ней столковаться.

«Всему свой черед, – сказала она себе. – Лучше нападать, чем защищаться. Нужно уклониться от встречи с Джексоном и выиграть немного времени».

Вернувшись к себе, она включила один из магнитофонов, все еще лежавших у нее на столике, и сделала копию разговора с Джонсом. Затем она прослушала ее и убедилась, что качество записи удовлетворительное, вложила первоначальную запись в плотный конверт, написала на нем свое имя и спрятала второй магнитофон в сумочку. В телефонной книге она нашла номер телефона Джексона и попросила телефонистку соединить их.

В трубке послышался вкрадчивый голос:

– Агентство расследований. У телефона Джексон. Доброе утро.

– Доброе утро, мистер Джексон. Вы, кажется, сегодня в отличном настроении, – произнесла она с металлом в голосе.

– Кто это? – отрывисто спросил он.

– Вы не узнали мой голос, мистер Джексон? А я думала, вы профессионал.

– А… Это вы.

– Да. Нашу маленькую сделку придется немного отложить. Здешнему банку требуется подтверждение из моего банка. Не правда ли, нелепость? Я позвоню позднее. – И она повесила трубку.

От Джексона она на некоторое время избавилась. Хельга была уверена, что, пока он не убедится в ее нежелании платить, он ничего не предпримет. Это дает ей время для маневра. Зазвонил телефон. Она улыбнулась. Нет, мистер Джексон, вам придется научиться терпению. Не обращая внимания на звонок, она взяла конверт и вышла. Спустившись на лифте в холл, она подошла к помощнику управляющего, сидевшему за конторкой.

– Пожалуйста, положите пакет в ваш сейф. – Она протянула ему конверт. – Я оставлю у себя все четыре магнитофона. Они мне нужны для подарков. Занесите их стоимость, пожалуйста, в счет мистера Рольфа.

– Слушаюсь, миссис Рольф.

Она убрала в сумочку выданную ей квитанцию и направилась к старшему портье.

– Мне нужна небольшая машина. Распорядитесь, пожалуйста.

– Слушаюсь, миссис Рольф. Вас устроит новый «бьюик»?

– Нет… достаточно малолитражки.

Он поднял брови, задумавшись.

– Через десять минут, миссис Рольф.

– Вы не знаете, где мистер Хинкль?

– На второй террасе, миссис Рольф. Послать за ним?

– Спасибо, не надо.

Она вышла, пересекла террасу и спустилась по мраморным ступенькам. Хинкль сидел в шезлонге и читал книгу. На нем был белый костюм, свободный галстук-бабочка и сдвинутая на затылок широкополая шляпа. Он походил на английского епископа, наслаждающегося заслуженным отдыхом.

– Что вы читаете, Хинкль?

Он поднял глаза, затем встал, сняв при этом шляпу.

– Эссе Джона Локка, мадам.

– Джон Локк?

– Да, мадам. Английский философ семнадцатого века. В этом эссе он выступает против догм врожденных понятий и с успехом доказывает, что опыт является ключом к познанию. Чрезвычайно интересно.

Хельга заморгала:

– Надо же, Хинкль, я и не знала, что вы такой ученый!

– Я стремлюсь развивать свой ум, мадам. Вам что-нибудь нужно?

– Сядьте, пожалуйста. – Она уселась в ближайший шезлонг. Поколебавшись, Хинкль приложил шляпу к коленям, и его дородная фигура опустилась в кресло. – Доктор Беллами говорит, что завтра можно будет перевозить Рольфа в клинику в Парадиз-Сити. При условии, что доктор Леви согласится.

Лицо Хинкля просветлело:

– Это радостное событие, мадам.

– Да. Весьма вероятно, что вам придется присматривать за мистером Рольфом в клинике. Я хочу нанять дополнительный персонал, который примет на себя некоторые из ваших наименее ответственных обязанностей, Хинкль.

– Вот как? – Голос Хинкля стал холодным. – Заверяю вас, мадам, я прекрасно могу справиться и без дополнительного персонала.

Хельга ожидала сопротивления и приготовилась к нему, твердо решив сделать по-своему.

– В отеле работает один молодой человек… – отрывисто бросила она. – Он явно не глуп и заслуживает внимания. Я люблю помогать молодежи, когда для этого представляется случай. Я нанимаю его и хочу, чтобы вы передали ему свои второстепенные обязанности. Хинкль, вы сделаете это для меня?

Хинкль внимательно посмотрел, увидел непреклонность в ее глазах и, поджав губы, наклонил голову:

– Если таково ваше желание, мадам.

– Никаких известий от мисс Шейлы? – Она встала.

– Нет, мадам, пока никаких. – Он тоже поднялся.

– Тогда оставляю вас наедине с мистером Локком. – Она улыбнулась. – Дик Джонс… так зовут юношу. Положите ему жалованье в сто долларов на всем готовом и присмотрите, чтобы он их зарабатывал, Хинкль. Я скажу ему, чтобы он связался с вами.

– Хорошо, мадам.

Хельга вернулась в отель, перед которым уже стояла машина. Поблагодарив портье, она села за руль малолитражки и направилась в сторону Норд-Бич-роуд. Остановившись перед домом 1150, Хельга вышла из машины, отворила шаткую калитку и зашагала по заросшей сорняками дорожке. Она знала, что с противоположной стороны улицы на нее с любопытством глазели люди, сидящие на своих обветшалых верандах и крылечках.

Не обращая на них внимания, Хельга постучала в дверь. Через минуту перед ней появилась высокая толстая женщина. Ее черные и слегка налитые кровью глаза удивленно расширились при виде элегантно одетой белой незнакомки, стоявшей на пороге ее бунгало.

– Миссис Джонс? – Хельга улыбнулась. – Я хочу поговорить с вами о Дике.

Толстуха внимательно разглядывала ее. С тех пор как Хельга видела ее на террасе, она переоделась в чистое и аккуратное красное хлопчатобумажное платье. Ее голову покрывал цветастый платок.

– О моем сыне? – Ее голос был мягким и глубоким. Хельга без труда представила себе, каким прекрасным контральто могла петь эта женщина.

– Я – миссис Герман Рольф, – сказала она.

– Миссис Рольф? – Женщина широко раскрыла глаза, потом ее взгляд пробежал по соседям, глазеющим на нее из окон и веранд соседних бунгало.

– Войдите, пожалуйста.

Она ввела гостью в маленькую, аккуратную и чистую гостиную. Здесь стоял потертый диван, два таких же потертых кресла, старый телевизор и стол, на котором стоял папоротник в горшке. На стене висела фотография высокого и веселого на вид белого мужчины, улыбавшегося Хельге из золоченой рамы. Он был одет в неопрятный белый костюм, и в его шутливой позе чувствовалась какая-то запущенность. «Жизнерадостный неудачник, – определила Хельга. – Вероятно, владелец плантации сахарного тростника, которому не хватило трудолюбия». Присмотревшись к портрету, она поняла, от кого Дик Джонс унаследовал свою миловидность.

Миссис Джонс закрыла дверь.

– Сегодня утром я читала о мистере Рольфе, – сказала она, – примите мои соболезнования. Ужасно, когда с таким прекрасным человеком происходит такое несчастье.

– Благодарю вас.

Последовала пауза, во время которой две женщины из совершенно разных миров рассматривали друг друга.

Потом миссис Джонс произнесла:

– Присядьте, пожалуйста, мэм. Жилье у нас небольшое, но все же…

– Это ваш муж? – спросила Хельга, садясь.

– Это Гарри Джонс… никудышный человек, но он подарил мне Дика, слава Богу.

– Я хочу поговорить о вашем сыне, миссис Джонс. – Ей сильно хотелось закурить, одновременно она инстинктивно чувствовала, что хозяйка отнеслась бы к этому отрицательно, а Хельге хотелось ей понравиться. – Он убирает мой номер в отеле. Мне кажется, что он умен, воспитан и старателен. Мне необходимо пополнить штат служащих в моем доме в Парадиз-Сити… Совсем недалеко от Майами. Для него это будет прекрасный случай выдвинуться. Но прежде чем говорить с ним, я решила посоветоваться с вами и попросить вашего согласия. – Она снова улыбнулась. – Он поработает под руководством моего мажордома, который будет учителем вашего сына. Плата хорошая, и, кроме того, ему представится возможность съездить в Нью-Йорк и в Европу.

– Господи помилуй! – Миссис Джонс всплеснула руками. – С чего это такой важной леди, как вы, заниматься моим сыном?

Хельга заставила себя рассмеяться.

– Уж такой у меня характер, миссис Джонс. При моих деньгах у меня есть возможность помогать простым людям. Увидев вашего сына за работой, я решила, что могла бы помочь ему, а он стал бы помощником в моем доме. Я знаю, как матери привязаны к своим сыновьям. Мне самой не хотелось бы расставаться с хорошим сыном, но я сказала себе, что он не должен упускать свой шанс.

Миссис Джонс посмотрела на Хельгу с внезапным любопытством в глазах.

– У вас есть дети, мэм?

«Я слишком много говорю, – подумала Хельга. – Нужно быть осторожной».

– К несчастью, нет, но я помню, как относился ко мне отец, – ответила она бойко.

– Дик – хороший мальчик, мэм, – отметила миссис Джонс. – Настойчивый. Захотел мотоцикл. Совсем в уме повредился, так ему хотелось иметь его. И копил, копил. В отеле ему платят семьдесят долларов. Для людей вроде нас это хорошие деньги. Он отдает мне тридцать долларов на хозяйство, а остальные откладывает. И однажды он вдруг появляется дома на мотоцикле. Он накопил тысячу долларов! И вы знаете, как он это сделал? Ни девушек, ни сигарет, ни пива, ни кино – на всем экономил и в конце концов заполучил свой мотоцикл. Вот какой у меня сын, мэм, лучше не бывает.

Глядя на гордо сияющее лицо, Хельга гадала, как бы реагировала эта доверчивая мать, узнай она, что мотоцикл ее сына стоит больше четырех тысяч долларов.

– Я буду платить ему сто долларов на всем готовом, – сказала Хельга. – Конечно, при этом ему придется работать, но в то же время будет возможность откладывать. – Она улыбнулась. – Я хотела узнать, вы не будете возражать против того, чтобы он работал у меня, миссис Джонс?

– Я? – Толстуха отрицательно покачала головой. – Мэм, я приехала с Гаити. Я работала на сахарной плантации. Там повстречала Джонса. Когда моему мальчику исполнилось двенадцать лет, я решила уехать. Накопила денег и приехала сюда. Нелегко было, но я хотела, чтобы у Дика был шанс в жизни, и в отеле ему подвернулась такая возможность. Я живу ради сына, мэм. Берите его. Я буду без него скучать, но работать у таких замечательных людей, как Рольфы, ездить в Нью-Йорк и в Европу – о таком я для него даже не мечтала.

Хельга поднялась:

– Тогда я все устрою. Возможно, мы с мужем возвратимся в Парадиз-Сити уже завтра. Дик поедет с нами.

Миссис Джонс приложила к своей мягкой груди большие натруженные руки:

– Так скоро, мэм?

– Да, но не беспокойтесь. Несомненно, ему будет хорошо. – Хельга заметила слезы в больших черных глазах. – Вы замечательная, отзывчивая мать.

Миссис Джонс выпрямилась:

– У меня чудесный сын, мэм. Он заслуживает самого лучшего. Спасибо вам, мэм, и пусть вас благословит Господь.

Возвратясь в отель, Хельга позвонила кастелянше.

– Я хочу поговорить с юношей, который убирает мой номер, – сказала она. – Кажется, его зовут Дик. Пришлите, пожалуйста, его ко мне.

– Что-нибудь случилось, мэм? – с тревогой в голосе спросила та.

– Ничего не случилось, просто я хочу поговорить с ним, – холодно произнесла Хельга.

– Слушаюсь, мэм, я немедленно приведу его.

– Пришлите его ко мне. В вашем присутствии нет необходимости. – И Хельга положила трубку. «Теперь пойдут сплетни», – с неудовольствием подумала она. Хотя какая разница. Она закурила и посмотрела на часы. Без четверти час. Ей захотелось выпить, но она решила подождать до завтрака.

Прошли долгие три минуты, пока в дверь не постучали. Медленно вошел Дик Джонс. В его больших черных глазах отражался страх. В заливавшем гостиную ярком солнечном свете его гладкая кожа поблескивала от пота.

– Я вам нужен, мэм? – Он едва мог говорить.

– Закройте дверь и подходите ближе.

Он закрыл дверь и повернулся к ней лицом.

– Послушайте, Джонс, плохи ваши дела. Я только что говорила с вашей матерью. – Он заметно вздрогнул. – Она верит вашим словам, что мотоцикл стоит тысячу долларов. Я же знаю, что он стоит больше четырех тысяч. И легко могу это доказать. Как вы думаете, что она скажет, когда узнает правду?

Он умоляюще протянул к ней руки:

– Не говорите ей, мэм. Прошу вас, не надо!

Хельга достала из сумочки магнитофон и положила на столик.

– Послушайте, очень любопытно, – сказала она, встала и включила воспроизведение записи. Они стояли молча, пока их записанные на пленку голоса звучали в комнате. Когда лента окончилась, Хельга выключила магнитофон и взглянула на Дика.

– Это признание в краже ценного документа, Джонс. – Выдержав паузу, она продолжала: – Полиция будет действовать в соответствии с законом, предусматривающим уголовную ответственность на такой случай. Вы со своим приятелем, Джексоном, можете попасть в тюрьму, лет этак на пятнадцать.

Он затрясся:

– Мне так хотелось мотоцикл, мэм.

– Чтобы получить свой мотоцикл, вы стали вором. Ваша мать считает вас чудесным сыном. Станет ли она называть чудесным вора?

Джонс ничего не ответил. Он лишь переминался с ноги на ногу. Его лицо посерело и покрылось потом.

После мучительно томительного молчания Хельга продолжала:

– Вы уедете отсюда, Джонс, и будете работать в моем доме в Парадиз-Сити. Я хочу разлучить вас с Джексоном. Вы будете получать за свою работу вознаграждение, но вам придется точно выполнять все распоряжения. Мой мажордом, Хинкль, займется вами. Надеюсь, вы не доставите мне больше никаких хлопот. Ваша мать согласилась с вашим отъездом. Вы собираете свои вещи и будете готовы уехать уже завтра. Понятно?

Его большие черные глаза расширились:

– Но я не хочу уезжать отсюда. Здесь у меня дом, хорошая работа. Никуда я не поеду!

– Надо было думать об этом прежде, чем становиться вором, – безжалостно сказала Хельга. – Вы будете делать то, что я вам прикажу, иначе я передам пленку мистеру Хенеси и не ждите от меня пощады, ясно?

Он принялся ломать свои руки.

– Что станет с моим мотоциклом? – начал он. – Мэм…

– К черту ваш проклятый мотоцикл! – яростно выкрикнула Хельга. – Убирайтесь! Завтра же вы уезжаете.

С ужасом глядя на нее, юноша попятился к двери.

– Хинкль пришлет за вами. Делайте в точности только то, что он вам скажет, и держитесь подальше от Джексона. Вы поняли?

– Да, мэм.

– Тогда уходите.

Как побитый щенок, он бочком выбрался из номера.

Хельга раздавила в пепельнице сигарету, чувствуя, как дрожит ее рука.

«Лучше нападать, чем защищаться».

Она ненавидела себя за то, что так сильно напугала молодого метиса, но это было необходимо. Она боролась за свое будущее.

Обратившись к телефонной книге, она обнаружила, что вторым агентством из двух существовавших в городе была британская детективная контора, принадлежавшая Фрэнку Гриттену. Хельга назвала телефонистке номер и попросила соединить. Ответила женщина. Ее голос звучал энергично и деловито:

– Британское сыскное агентство. Чем можем служить?

– С вами говорит миссис Рольф. Мне хотелось бы встретиться сегодня в три часа с мистером Гриттеном.

– Миссис Рольф?!

Без труда Хельга представила удивленное лицо женщины.

– Да.

– Разумеется, миссис Рольф. Мистер Гриттен будет счастлив принять вас в три часа.

Хельга опустила трубку и долго сидела, погруженная в размышления. Она шла на большой риск, но и ставка была велика… Она выиграет или все потеряет.

Хельга вышла из номера и спустилась на лифте в холл. Она сказала портье, что будет завтракать в ресторане, и попросила оставить для нее столик, потом вышла на террасу. Хинкля там не было. Она не могла представить его купающимся, но любое действие со стороны Хинкля ее не удивило бы.

Сев в машину, она поехала в банк, где пожелала немедленно встретиться с управляющим. Ее провели в кабинет, и навстречу ей поднялся плотный подвижный англичанин. Табличка на столе сообщала его имя: Дэвид Фримен.

– Счастлив видеть вас, миссис Рольф, – сказал он, предлагая ей кресло. – Чем могу быть полезен?

Присев, Хельга ответила:

– Вчера я договорилась получить у вас пятнадцать тысяч долларов.

– Совершенно верно. Они готовы.

– Мне нужно десять тысяч тысячедолларовыми банкнотами. Я хочу, чтобы их номера переписали. Я распишусь в получении, и пусть номера банкнотов занесут в расписку.

Фримен пристально посмотрел на нее, но, увидев холодное, жесткое выражение лица Хельги, решил не проявлять излишнего любопытства.

– Безусловно, миссис Рольф. Я немедленно распоряжусь. – Он снял трубку, дал указания и продолжал: – Надеюсь, мистер Рольф поправляется?

– Ему уже лучше, благодарю вас. – Хельга собралась с духом. – Мистер Фримен, вы можете сказать мне, какова деловая репутация британского сыскного агентства? Заслуживают ли они доверия?

– Да, миссис Рольф. – Красивое лицо Фримена выразило удивление. – На них можно полностью положиться. Мистер Гриттен, который руководит им, раньше был инспектором полиции. Здесь, в городе. Кстати, мы с ним давнишние приятели. Он совершенно надежен, честный и вообще достойный человек.

– В городе есть еще одно сыскное агентство, – заметила Хельга.

Фримен нахмурился:

– Между нами, этого агентства следует избегать.

– Благодарю вас.

Вошла девушка с деньгами и квитанцией. Хельга расписалась, предварительно убедившись, что номера десяти тысячных банкнотов занесены в квитанцию. Затем она спрятала деньги в сумочку.

Глядя на Фримена холодным взглядом, она произнесла:

– Пожалуйста, сохраните эту расписку. Возможно, ей придется фигурировать в уголовном деле.

– Понимаю, миссис Рольф. – Озадаченный вид мистера Фримена показывал, что он ничего не понимает. Но перед ним сидела жена Германа Рольфа, а имея дело с женой одного из богатейших людей мира, вопросов не задают.

Довольная проделанной за утро работой, Хельга возвратилась в отель. Она в одиночестве выпила мартини на террасе, потом легко позавтракала в ресторане. До визита в британское агентство оставался целый час. Она поднялась в номер, легла на кровать и стала репетировать предстоящий разговор с Гриттеном. Зазвонил телефон, прервав ее размышления.

– Это доктор Беллами, миссис Рольф. Я проконсультировался с доктором Леви. Он согласен с тем, что мистера Рольфа можно транспортировать. Доктор Леви говорил с мистером Винборном. Зафрахтованный самолет будет готов к вылету завтра в 14.00.

– Прекрасная новость. Спасибо за все ваши хлопоты.

Она позвонила старшему портье и попросила найти Хинкля. Тот появился через десять минут. Хельга передала ему слова доктора Беллами.

– Пожалуйста, распорядитесь, чтобы завтра утром упаковали мои вещи. И еще, Хинкль, побеседуйте с этим юношей, Диком Джонсом, и проследите, чтобы он выехал вместе с нами. Хорошо?

Хинкль наклонил голову:

– Да, мадам.

После его ухода она спустилась на лифте и вышла из отеля. Села в машину и проехала на Оушен-авеню, где находилась контора британского агентства. Сверившись с табличкой-указателем, Хельга отметила, что контора доверительных расследований Гарри Джексона находится на четвертом этаже, а британское агентство – на пятом.

Она поднялась на лифте на пятый этаж. Ее приветствовала пожилая энергичная секретарша.

– Мистер Гриттен ожидает вас, миссис Рольф, – сказала она и ввела Хельгу в большой солнечный кабинет.

«Обхождение, подобающее „очень важной особе“, – подумала Хельга. – Надолго ли?»

Фрэнк Гриттен и с виду походил на отставного полицейского: рослый, грузный, с густой седой шевелюрой, твердым взглядом голубых глаз и спокойным, внушающим доверие выражением лица.

– Присаживайтесь, пожалуйста, миссис Рольф. Я с огорчением узнал о болезни мистера Рольфа.

Хельга села. Она смотрела прямо на Гриттена:

– Я разговаривала с мистером Фрименом, управляющим банка. Он заверил, что на вас можно полностью положиться.

Гриттен улыбнулся:

– Мы с мистером Фрименом хорошие друзья уже много лет. – Он сел за стол. – Да, миссис Рольф, вы можете на меня положиться. Чем могу быть полезен?

– Мой муж давно болеет. Болезнь повлияла на его рассудок. Он вбил себе в голову, что я ему неверна, – сказала Хельга, глядя прямо в задумчивые, но испытующие глаза бывшего полицейского. – Три дня назад он нанял для слежки за мной человека по имени Гарри Джексон.

Гриттен кивнул с бесстрастным лицом.

– На другой день с мужем произошел несчастный случай. Инсульт. Сыщик беспокоится из-за своего вознаграждения. По его словам, принимая поручение, он не обсудил с моим мужем условия расчета за проделанную работу. Он явился ко мне и требует плату. Если верить ему, он следил за мной два дня, наняв для этого двух человек. Я хотела бы узнать у вас, сколько обычно платят в таких случаях.

Гриттен потянулся за прокуренной трубкой:

– Вы позволите закурить, миссис Рольф?

– Безусловно.

Набив трубку и закурив, Гриттен ответил:

– Он имеет право на предварительный гонорар. Минимальная сумма составляет триста долларов. С такого клиента, как мистер Рольф, он вполне может запросить тысячу долларов. За двухдневную работу вы можете заплатить ему тысячу двести долларов, не больше.

– Мистер Джексон требует десять тысяч долларов.

Голубые глаза Гриттена посуровели.

– У вас есть доказательства, миссис Рольф?

– В письменной форме нет.

– Разговор у нас доверительный, – сказал Гриттен. – Все, что вы скажете, останется в стенах этого кабинета. В свою очередь, я буду откровенен с вами. Вот уже полгода, как полиция города пытается отобрать у Джексона лицензию. Они подозревают, что он занимается шантажом, но у них пока нет улик. Если бы вы смогли и захотели представить доказательства, что он требует за двухдневную работу десять тысяч долларов, полиция выставила бы его вон из города.

– Мистер Гриттен, чем вы тогда можете объяснить его связь с сыскным агентством Лоусона в Нью-Йорке, которое, насколько я знаю, пользуется большой известностью?

Гриттен запыхтел трубкой.

– Джексон раньше работал у них. Четыре года назад он приехал сюда и открыл собственное дело. Лоусон его финансировал. Год назад Джексон связался с певичкой из ночного клуба. У нее большие запросы, и Джексон поистратился. Теперь он на мели, и, судя по тому, что вы говорите, его перестали волновать нравственные проблемы, каким способом зарабатывать деньги.

«Знай своего противника».

Хельга торжествовала. Расклад карт был в ее пользу.

– Что вы знаете об этой женщине, мистер Гриттен?

Он вынул трубку изо рта и стал ее поглаживать.

– Если вы хотите посадить Джексона туда, где ему место, вы должны отправиться со мной в полицию, которая окажет вам всяческую помощь и сохранит все в строжайшем секрете.

– Спасибо, мистер Гриттен, но я предпочла бы управиться с мистером Джексоном сама, – отрезала Хельга. – Я была бы благодарна вам за любую информацию, которую вы можете предложить мне. Кто эта женщина?

– Ее зовут Мария Лопес, она работает в клубе «Синяя птица». Она замужем за Эдом Лопесом, владельцем и капитаном почтового катера, который курсирует между Нассау и внешними островами. – Гриттен пыхнул трубкой. – Лопес – интересный тип. С недавних пор он попал под наблюдение полиции. Он заправляет портовой бандой, известной под названием «Мертвые головы». Банда терроризирует тех, кто работает в порту, взимает поборы, налагает штрафы и так далее. Лопес опасен, как бешеная собака, миссис Рольф.

– А жена ему безразлична?

Гриттен улыбнулся:

– Нет, как раз наоборот. Как я уже говорил, Лопес – интересный тип. Когда он кому-нибудь верит, то верит без оглядки. Жене он верит.

– И все-таки она и Джексон…

– Она жадна, а Джексон не жалеет для нее денег. Оба они понимают, насколько все это опасно, и держат свою связь в таком секрете, что никто, кроме полиции, о ней не знает.

– Так что Джексон, можно сказать, играет с динамитом?

Улыбка Гриттена стала шире:

– Слишком мягко сказано, миссис Рольф.

Она встала:

– Благодарю вас. Вы чрезвычайно помогли мне. Сколько я вам должна?

– Миссис Рольф, я читал о вас. Прошу прощения, но мне кажется, что вы из тех, кого мои североамериканские друзья называют «крепким орешком». Если эти сведения помогут свернуть шею Джексону, я отдаю их вам бесплатно. Но не забывайте, пожалуйста, что Джексон тоже крепкий орешек. Если вам понадобится помощь, я всегда к вашим услугам.

– Помощь мне не понадобится, мистер Гриттен, но все равно спасибо за предложение.

И, одарив его самой очаровательной улыбкой, она вышла из кабинета. Не дожидаясь лифта, Хельга сбежала вниз по лестнице. На обратном пути в отель она посмотрела на часы: 16.20. Она подумала о долгих часах, оставшихся до решающей встречи с Джексоном.

Если бы только она не была так одинока! Если бы кто-нибудь помог скоротать ей время до утра! Господи, но она не должна рисковать. Она останется у себя в номере, пообедает в одиночестве на террасе, а компанию ей составят две таблетки снотворного.

Хельга горько улыбнулась. Одна из богатейших женщин в мире – и одна!

На следующее утро появился Хинкль с сервировочным столиком.

– Надеюсь, вы хорошо спали, мадам? – спросил он, наливая кофе.

– Да, спасибо.

Две таблетки снотворного помогли ей прекрасно выспаться. Она чувствовала себя отдохнувшей, и ее ум деятельно работал.

– Я уверена, вы будете рады вернуться домой, Хинкль.

– Да, мадам. Я нахожу неприятной жизнь в отелях.

– Мистер Рольф хорошо провел ночь?

– По всей видимости, да. Ему все время дают снотворное, мадам.

Хельга помешала кофе.

– Вы видели Джонса?

Лицо Хинкля помрачнело:

– Да, мадам. Он будет готов к отъезду после ленча.

Хельга небрежно заметила:

– Кажется, он не глуп.

– Как будто да. – Голос Хинкля выражал полное неодобрение. – Конечно, он многому должен научиться.

Значит, Дик, как она про себя уже называла его, не доставил каких-либо хлопот. Хельга почувствовала прилив возбуждения.

– Сегодня утром мне надо уйти, я позавтракаю в ресторане.

– Все будет улажено, мадам. Я позабочусь о счете за отель. Мы вылетаем в 13.30.

– Вы настоящая опора для меня, Хинкль. – Она нежно улыбнулась ему.

– Вы очень добры, мадам. Я уже уложил одежду и бумаги мистера Рольфа. – Хинкль помолчал. – Недостает только красной папки с письмом мистеру Винборну.

Хельга почувствовала озноб. Следовало побеспокоиться об этом раньше. Она быстро соображала. Необходимо сохранить доверие Хинкля. Дело приняло опасный и неожиданный поворот. Она должна удержать его на своей стороне.

– Вы говорили, что хорошо ко мне относитесь, – сказала она спокойно, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза. – Трудно выразить, как я вам благодарна за это доверие ко мне. Я считаю его знаком дружбы, а друг мне очень нужен, Хинкль.

Толстое лицо Хинкля смягчилось. Он слегка поклонился, его глаза увлажнились. Хельга сразу поняла, что нашла правильный подход.

– Вы советовали мне прочесть письмо. Так я и сделала. Вы должны простить меня, если я вас неправильно поняла. Когда вы сказали, что рассудок мистера Рольфа поражен болезнью, я не сразу поверила. Но вчера я видела его и теперь согласна с вами. Я понимаю, насколько вы умнее меня. И знаю, что люди, страдающие психическими расстройствами, настраиваются больше всего против тех, кого любили. Мы с ним были так близки… так счастливы вместе. Я сделала для него все, что могла. – Она закрыла лицо руками и сдавленно всхлипнула, стараясь усилием воли вызвать слезы.

– Прошу вас, мадам, не расстраивайте себя, – дрогнувшим голосом сказал Хинкль. – Разрешите мне…

Хельга подняла голову. По ее щеке катилась слеза.

– Нет, пожалуйста, не надо, Хинкль. Нам больно обоим. Вы были так добры ко мне. Я прочла письмо. Ужасно, но, если его прочитает Винборн, мне наступит конец. – Она подняла руку в безнадежном жесте. – Я знаю, как и вы, если бы мистер Рольф был здоров, он никогда бы не написал такого письма. Я взяла его. – Она закрыла глаза, и из-под ресниц выкатилась еще одна слезинка. – Доктор Леви говорит, что Герман проживет недолго. Я сохраню письмо у себя. Если он выздоровеет, я положу письмо обратно в его бумаги, но если он умрет – молю Бога, чтобы этого не случилось, – тогда я намерена уничтожить его. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Что вы скажете? Я поступаю правильно?

– Мадам… – хрипло произнес Хинкль. – Я не предложил бы вам прочесть письмо, если бы не надеялся, что вы его заберете. Печальное событие. Я боюсь, что мистер Рольф тяжело болен, и считаю, что вы сделали правильно. Я буду рад служить и дальше, мадам.

Хельга отвернулась, боясь, что он заметит торжество в ее глазах.

– Спасибо, Хинкль, – произнесла она охрипшим голосом.

Дождавшись, пока за ним закроется дверь, она облегченно вздохнула. Расклад карт был в ее пользу. Доверчивый Хинкль! Ей вдруг стало стыдно за свой обман, но она немедленно прогнала это чувство.

«Лучше нападать, чем защищаться».

А теперь Джексон!

Часом позже она отыскала место для парковки машины на Оушен-авеню и поднялась на лифте на четвертый этаж здания, где находилась контора Джексона. Она постучала в матовое стекло двери, повернула ручку и вошла в маленькую приемную.

Хельга была спокойна. А ожесточение придало ей отвагу фаталиста. Скоро ей предстоит узнать, сможет ли отвага и блеф победить Джексона или же он и в самом деле такой крепкий орешек, каким считал его Гриттен.

Перед ней стоял обшарпанный стол, за которым сидела молодая темнокожая девушка, одетая в выцветшие голубые джинсы и грязную, завязанную узлом на животе мужскую рубашку. Она читала журнал, и при виде Хельги ее большие черные глаза широко раскрылись. Хельга специально надела строгий голубовато-серый костюм, оживленный лишь ниткой жемчуга. Ее холодная изысканность и твердый пронизывающий взгляд, казалось, загипнотизировали девушку.

– К мистеру Джексону, – отрывисто бросила Хельга.

– Да, мэм.

Девушка соскользнула со стула и открыла дверь справа.

– У нас клиент, – сказала она, просунув голову в комнату.

Отстранив девушку, Хельга вошла в неряшливый кабинет, размером чуть больше приемной. Она огляделась, отметив, что окна грязные, ковер вытерт до основания, а ящики картотеки обшарпаны.

Джексон, читавший программу скачек, вскочил на ноги, уронив ее на пол.

– Ну и ну! Вот так сюрприз, – сказал он, выдавливая улыбку.

Хельга оглядела его с ног до головы. Перед ней стоял не тот безупречно одетый шантажист, которого она встретила в ресторане «Жемчужина». Джексон был в своем рабочем наряде: потрепанный, нуждающийся в чистке и глаженье костюм, рубашка с грязными манжетами и грязный засаленный галстук.

Подождав, пока девушка закроет дверь, Хельга шагнула к сильно потрепанному креслу и села.

– У меня мало времени, мистер Джексон, – сказала она. – Мы с мистером Рольфом улетаем из Нассау двухчасовым самолетом. Он просил меня оплатить ваш счет.

На какое-то время в глазах Джексона мелькнуло замешательство, но он тут же овладел собой и улыбнулся:

– Очень мило с его стороны, миссис Рольф. Рад слышать, что он так быстро поправился.

– Сколько я вам должна?

У Джексона сузились глаза.

– Мы об этом уже договорились, миссис Рольф.

– Сколько он вам должен? – повторила Хельга.

– Вы согласились заплатить мне десять тысяч долларов.

– Мистеру Рольфу сумма кажется чрезмерной.

С внезапно помрачневшим лицом он произнес:

– Меня это не касается, миссис Рольф. – В следующий миг к нему вернулась его самоуверенная издевательская улыбка. – Это уже ваша забота – договориться с ним. Правильно?

Хельга пожала плечами. Она открыла сумочку и достала десять тысячедолларовых банкнотов. У него на глазах она пересчитала их и положила себе на колени.

– Если вы дадите расписку в их получении для передачи мистеру Рольфу как плату за двухдневную работу, я отдам деньги.

Его самоуверенная лучезарная улыбка померкла.

– Значит, вы все еще пытаетесь выкрутиться? Я ведь предупреждал вас, верно? Этот номер не пройдет. Я дам вам расписку на тысячу долларов, остальные деньги строго между нами. – Он выдержал паузу, потом подался вперед и, глядя на нее глазами-камешками, спросил: – Или у вас в сумочке еще один магнитофон?

Хельга кивнула:

– Да, но он не включен. – Она достала маленький записывающий аппарат. – Я принесла его, чтобы вы могли прослушать запись, которую я сделала вчера. Это разговор между мной и Диком Джонсом, вашим подручным.

Джексон застыл.

– Вы можете быть шпионом-профессионалом, – продолжала Хельга, – но вы пока еще очень неумелый шантажист-любитель.

– Вы так думаете? – С превратившимся в оскаленную маску лицом Джексон наклонился вперед. – Слушай, детка, ты у меня на крючке… Дайте мне деньги, а не то я сам их возьму!

– У вас на такой шаг не хватит глупости. – Хельга положила стопочку денег перед ним на стол. – Значит, вы не только шантажист, но и вор.

Джексон потянулся за деньгами, потом остановился, помедлил и отдернул руку. В его глазах, неотрывно следящих за Хельгой, появилось хитрое выражение.

– Что вы затеяли?

– Хороший вопрос, пользуясь вашим собственным выражением. – Происходящее начинало доставлять Хельге удовольствие. – В банке зарегистрированы номера этих банк– нотов. Полиция, как мне сообщили, только и ждет, когда вы поскользнетесь, и тогда прощай лицензия. Я смогу доказать, что деньги принадлежат мне. А вы сумеете доказать, что не украли их? Тогда, пожалуйста, берите. – Помолчав, она произнесла вкрадчивым голосом: – Конечно, при условии, что у вас хватит на это смелости, мистер Джексон.

С минуту он сидел уставясь на Хельгу, потом перевел взгляд на деньги. Кровь бросилась ему в голову.

– Ладно! – сказал он. – Все, детка! Свой шанс ты упустила. Письмо пойдет к Винборну.

Она засмеялась:

– Нервы не выдержали, мистер Джексон? Я удивлена. Да вы просто дешевый жулик. Как насчет пятисот тысяч, которыми вы собирались поделиться с вашим дружком? Или у вас не хватает духу постоять за них?

– Слушай, сука!..

– Нет, мистер Джексон, лучше вы послушайте. – И она включила магнитофон.

Когда из крошечного магнитофончика послышался голос Дика Джонса, Джексон застыл. Он сидел, словно окаменев, пока запись не кончилась, потом схватил аппарат и спрятал его в карман.

– Не паникуйте, мистер Джексон. У меня есть копия, – спокойно сказала она.

Он злобно уставился на нее, и его мужественные черты исказились от ярости.

– Как вы могли подумать, что кто-то поверит словам ублюдка метиса, а не моим?

– А разве вы думаете иначе? У вас довольно-таки встревоженный вид.

Он откинулся на спинку кресла и с усилием овладел собой.

– Неплохой блеф, детка, но он не сработает. Вы меня едва не купили. – Он выдавил улыбку. – Едва, но не совсем. Никакой суд не вынесет решения на основании магнитофонной пленки. Он прежде всего захочет узнать, что было в вашем письме и как оно попало к вам из бумаг вашего мужа. Вы выглядели бы довольно глупо, пытаясь все объяснить. Нет, меня голыми руками не возьмешь. А теперь давайте закончим с трюками. Я хочу чистых десять тысяч и чеки на предъявителя на пятьсот тысяч, не то…

Хельга смотрела на него, понимая, что он побил ее карту своим королем, но она не унывала, так как у нее на руках была еще и козырная карта.

– Я действительно надеялась, что запись вас напугает и вы отдадите мне письмо, – спокойно сказала она. – Я вижу, что недооценила вас.

Он уставился на нее с презрением, потом лицо его просветлело, и он рассмеялся:

– Попытка – не пытка, детка. Все мы ошибаемся. Так, а теперь вот что вы сделаете…

– Я знаю, что сделаю. – Хельга наклонилась вперед, глядя на него в упор. – Я не хотела этого делать, хотя вы и мразь, я не желаю вам смерти, как не желаю никому…

Его глаза сузились.

– Вы мне угрожаете?

– К сожалению, вынуждена, мистер Джексон. Вы вынуждаете меня шантажировать вас, поскольку сами меня шантажируете.

– Что вы там мелете? Может, хватит ходить вокруг да около… Вот что вы сделаете…

– Я позвоню Эду Лопесу и расскажу, как вы путаетесь с его женой, – ответила Хельга, произнеся медленно и отчетливо каждое слово. – Я посоветую ему связаться с Фрэнком Гриттеном, если ему нужны доказательства. За вами следили, мистер Джексон. Вот что я сделаю, если вы немедленно не отдадите мне письмо.

Джексон отпрянул от нее, как от рычащей львицы. Кровь отхлынула от его лица. Рот открылся, а глаза остекленели.

– Если вам есть что скрывать, мистер Джексон, никогда не пытайтесь шантажировать других, – сказала Хельга. – Давайте письмо!

Через пять минут с красной папкой в руках она стремительно вышла из кабинета, миновала удивленную девушку и спустилась по лестнице на улицу.

Глава 5

Никогда небо не казалось Хельге таким голубым, океан таким искристым, люди, которыми кишел пляж, такими счастливыми и милыми. Возвращаясь в отель, она чувствовала себя совершенно беззаботной, веселой и помолодевшей лет на десять.

Этот лучший из генералов не проиграл ни одного сражения. Уже второй раз она наголову разбивает шантажиста. А какой удар она нанесла этому гнусному мерзавцу!

Притормозив в уличной пробке, она рассмеялась. Пожилой мужчина из соседней машины обернулся и с интересом посмотрел на нее. Хельга ответила ослепительной улыбкой. Тот застенчиво улыбнулся и отвел взгляд.

Перед ней еще стояло трусливое лицо Джексона, с которым он передавал ей красную папку, письмо и фотокопию. Он дрожал и обливался потом. Она швырнула ему тысячедолларовый банкнот и потребовала расписку. У него едва хватило сил ее написать, так дрожали его руки. Выдернув у него расписку, она презрительно сказала:

– Развлекайтесь со своей шлюшкой, мистер Джексон. Я ничего не скажу мистеру Лопесу, но рано или поздно кто-то скажет. – И она вышла.

«Да, это несколько подпортит его дешевенький роман», – подумала она и снова рассмеялась. Расклад карт изменился в ее пользу. Через несколько часов она полетит домой. Герман будет в клинике и не станет помехой. Она подумала о Дике Джонсе, его красоте, и у нее неистово заколотилось сердце. С ним нужно обращаться осторожно, но он молод и полон сил. Его совращение будет волнующим событием, а она нуждается в нем, Бог свидетель! Ей впервые так не терпелось вернуться домой. Раньше роскошная вилла, по которой ковылял Герман, всегда казалась ей гробом, но теперь другое дело. Дик будет с ней. Герман в больнице, и она даже не подумает лететь в Швейцарию. Винборн предлагал помощь. Вернувшись в Парадиз-Сити, она сразу позвонит ему и попросит перевести деньги на ее счет.

Хельга взглянула на часы. До вылета из Нассау оставалось два с половиной часа. Она решила, что не будет завтракать в чопорном скучноватом ресторане отеля. К ее возбужденному состоянию очень подходит какой-нибудь из вест-индских ресторанчиков. Ничего, что так строго одета. Ей хочется повеселиться, и она будет веселиться. Проехав по приморскому шоссе, она въехала на стоянку перед таверной «Ривьера». Ресторан был полон едва одетых девушек и парней. Из динамиков гремела оглушительная бодрящая музыка.

К ней подошел темноволосый мужчина в белой рубашке.

– Столик, леди? – спросил он. Понимающая улыбка на его лице сказала ей, что она узнана. Но ей было все равно. Она хотела присоединиться к танцующей молодежи.

– Да, и двойной мартини с водкой.

– Леди, вам будет веселей в бикини, – пропел мужчина. – Мы их здесь продаем. Сзади расположена кабинка для переодевания.

Хельга рассмеялась:

– Чудесно.

Через десять минут она сидела за столиком в алом с белым бикини, а перед ней стоял бокал. С ощущением счастья она поняла, что ее подтянутое тело выигрывает в сравнении с телами извивающихся в танцах девушек, с их щенячьим жирком и прыгающими попками. Высокий стройный парень с волосами до плеч, улыбающийся, с самоуверенным видом, одетый только в плавки, танцуя, приблизился к ней.

– Нет, детка, нет… здесь не сидят на месте. Давай! Давай! Темп! Ходу! Жару!

Хельга последовала за ним в толпу и целиком отдалась музыке. Некоторые из девушек смотрели на нее враждебно, но большинство, как ей казалось, приняли ее за свою.

Извивающийся перед ней парень выдавил из себя:

– Ты здесь новенькая, детка? Я слежу за девчонками, тебя я вижу в первый раз.

Девчонка! Хельге хотелось обнять его. Она была в таком приподнятом, счастливом настроении, что забыла про мартини. Когда музыка смолкла, парень произнес:

– Ба, тебе надо подновить загар, красотка. Ты плаваешь?

– Немного…

– Поплаваем?

– Почему бы и нет?

Он схватил ее за руку, они бегом пересекли пляж и бросились в воду.

– Держись за мной, детка, я не буду далеко заплывать, – бросил он.

Хельга медлила, глядя на него, плывущего.

«Хвастун, – подумала она, – ни стиля, ни настоящей скорости».

Дав ему обогнать ее, она потом стремительно поплыла брассом, настигла и пронеслась мимо, как торпеда. Проплыв ярдов сто, она перевернулась на спину и увидела, что парень утратил весь свой веселый вид.

– Слушай, кто ты такая? Какая-нибудь спортсменка или кто? – В голосе парня звучало недовольство.

Она поняла свою ошибку. Мужчины! Вечно хотят быть первыми, ей надо было прикинуться слабой и беспомощной.

– Почему ты не сказала, что умеешь так плавать? Разыгрываешь меня?

Искра радости погасла. Неужели она никогда не поумнеет?!

– Мой мартини нагреется, – ответила она и поплыла назад, а он остался смотреть ей вслед.

«К черту мужиков! – думала она. – Пользуйся ими, когда они нужны, а потом без сожаления бросай».

В кабинке для переодевания она насухо вытерлась, надела платье, заплатила за недопитый мартини и решила все-таки пойти на ленч в ресторан отеля. Уходя, она услышала, как одна из девушек сказала:

– Она-то за каким чертом сюда приперлась?

«Шла бы ты ко всем чертям!» – подумала Хельга.

Она села за руль машины и уставилась в пыльное ветровое стекло. Что ж, по крайней мере, ее назвали девчонкой.

К тому времени, когда она подъехала к отелю, к ней вернулось хорошее настроение. Ей захотелось есть, и она направилась прямо в ресторан. Метрдотель встретил ее у входа, его лицо было серьезно.

– Извините, миссис Рольф, вас спрашивают у стола дежурного.

Глядя на него, Хельга застыла:

– Кто?

– Ваш мажордом, Хинкль.

Она нетерпеливо посмотрела на часы. Половина второго.

– Ему придется подождать, – отрывисто сказала она. – Пусть мне подадут ленч.

Мгновение поколебавшись, метрдотель отвел ее к столику. Она заказала салат из крабов и полбутылки «шабли». «Будь я проклята, если кто-то помешает моему ленчу, – сообщила она себе. – Вероятно, какая-то дурацкая путаница с багажом или что-нибудь в этом роде».

Она доедала салат, когда увидела появившегося на пороге Хинкля. Один взгляд на его лицо заставил Хельгу вскочить на ноги. Под пристальными взглядами присутствующих она подошла к нему и вышла вместе с ним из зала.

– В чем дело, Хинкль? – резко спросила она.

– Мистер Рольф, мадам. Должен с прискорбием сообщить, что ему очень плохо.

Сердце Хельги подпрыгнуло и провалилось.

– Плохо? Как вас понимать?

– С ним доктор Беллами. Не пройдете ли вы со мной, мадам?

По телу Хельги пробежал озноб, но, сознавая, что посетители и туристы смотрят на них, она пошла рядом с Хинклем.

При насторожившем уши лифтере она не захотела ни о чем говорить, пока они не оказались в коридоре.

– Что вы хотите сказать, Хинкль, мы не уезжаем?

Она не могла думать ни о чем другом.

– Боюсь, что нет, мадам. У мистера Рольфа, по-видимому, наступило серьезное ухудшение.

Ее триумф над Джексоном, волнующая перспектива возвращения домой с Диком – все померкло словно по мановению руки.

«Проклятый Герман!» – подумала она.

Но едва эта мысль мелькнула в голове, как она устыдилась ее: «А как бы тебе самой понравилось лежать с параличом ног и недействующей рукой и пускать слюни. Ты – эгоистичная, бесчувственная сука».

Доктор Беллами ждал ее. Хельга еще никогда не видела человека с таким встревоженным видом.

– Миссис Рольф, у меня плохие новости. Мистер Рольф не сможет лететь.

– Что произошло?

– К моему великому сожалению, не знаю. Через несколько часов прибудет доктор Леви.

– Не знаете? – Хельга повысила голос. – У него уже был один приступ. Вы обязаны знать.

– Он спал… Ему дали снотворное. Видимо, он незаметно впал в коматозное состояние.

– Видимо? Вы должны знать, кома это или нет.

– Симптомы необычны. Медсестра Терли забеспокоилась, когда его дыхание ослабло, а кожа приобрела синеватый оттенок. Она послала за мной. Сердце его бьется ровно, но очень замедленно.

Хельга застыла:

– Он умер?

– Я не сказал бы, миссис Рольф. Эта перемена загадочна. Я не могу ее объяснить. На всякий случай я распорядился давать ему кислород. С ним мой ассистент. Он останется здесь. Будет сделано все возможное.

– Значит, перевезти его домой невозможно?

– Боюсь, что нет.

– И нужно ждать доктора Леви?

– Да.

– И у вас нет никаких догадок о причинах ухудшения здоровья мистера Рольфа?

– Думаю, лучше подождать доктора Леви. Мистер Рольф его пациент.

«Ох уж эти врачи», – подумала Хельга.

– Что ж, будем ждать. – И, не скрывая раздражения, она вышла из номера.

В коридоре она увидела ожидающего ее Хинкля.

– Я хочу переодеться, Хинкль, а потом нам нужно поговорить. Вы подождете минут пятнадцать?

– Разумеется, мадам.

Хельга вошла в свой номер, охваченная горьким разочарованием и яростью. Быстро сбросив платье, она надела халат и принялась в волнении расхаживать по просторной гостиной. Она не могла думать ни о ком, кроме Дика. Когда Хинкль постучал в дверь, она еще металась из угла в угол.

– Этот идиот врач не понимает, в чем дело, – сердито сказала она, когда Хинкль вошел в гостиную. – Придется ждать доктора Леви. Когда это случилось?

– Через несколько минут после вашего ухода, мадам. Медсестра позвала меня и сказала, что вызвала доктора Беллами. Тот в свою очередь вызвал доктора Леви. К счастью, еще было не поздно отменить предыдущие распоряжения насчет багажа.

Хельга раздраженно погасила сигарету.

– Я могу сойти с ума, если мне придется надолго застрять в этом отеле.

– Вполне вас понимаю, мадам… Вероятно, доктор Леви даст заключение, как долго продлится кризис.

– Надеюсь! – Она снова принялась ходить из угла в угол. – Что же, Хинкль, придется нам ждать.

– Нужно решить, как быть с Джонсом, мадам, – произнес Хинкль, понизив голос.

Как будто она думала о ком-нибудь другом!

– Ах да.

– Очевидно, теперь он нам не понадобится. Я встречусь с ним и скажу управляющему, чтобы его приняли обратно в штат отеля.

«Нет, Хинкль, какой бы ни был ты милый и добрый, решать будешь не ты», – подумала она.

– Если мистер Рольф сможет уехать через несколько дней, я хочу дать мальчику шанс.

Она непрерывно двигалась по комнате, чтобы не смотреть на Хинкля, который, несомненно, мимикой выражал свое несогласие и неодобрение.

– Давайте подождем, что скажет доктор Леви. Где Джонс?

– Не знаю, мадам. Сегодня утром я его не видел. Ему велено находиться в холле в четверть первого. Вероятно, он ждет внизу.

– Хорошо, Хинкль, я переговорю с доктором Леви и пошлю за вами, как только вы понадобитесь.

Хельга подошла к телефону и позвонила старшему портье:

– Дик Джонс сейчас в холле?

– Да, миссис Рольф. Он ждет указаний.

– Передайте ему, пусть поднимется в мой номер. – Она положила трубку и нетвердой рукой прикурила очередную сигарету. Больше всего ей хотелось увести Дика в спальню, когда он появится. Но Хельга понимала, что сейчас это невозможно. Ей придется ждать. Ждать! Кажется, всю свою жизнь она только и делает, что ждет.

Постучавшись, вошел Дик. Он остановился на пороге, держа в руках поношенную панаму. На нем был серый полотняный костюм, дешевый и мятый, светлая рубашка и темно-синий галстук-шнурок. Несмотря на неряшливую одежду, он все же был красив, а его большие газельи глаза внезапно вызвали у Хельги щемящую слабость.

– Вы слышали, что мистер Рольф не может лететь? – спросила она.

– Да, мэм. – Пауза. – Мне очень жаль.

– Спасибо, Дик. – Пора приучать его к тому, что она будет называть его по имени. – Очень неудачно сложились обстоятельства. Мне придется отложить отъезд.

Она пристально наблюдала за ним и заметила, что на мгновение его глаза радостно вспыхнули.

«Ты так доволен, мальчик, – подумала она. – Ты только и думаешь о своем дурацком мотоцикле. Ничего, я все изменю. Скоро ты будешь думать только обо мне».

– Я жду, что скажут врачи. Не исключено, что вылет придется на три или четыре дня отложить. Сейчас вы можете отправляться домой. Когда понадобитесь, я пошлю за вами. – Она пошла к столику и вынула из сумочки кошелек. – Ваше жалованье за неделю. Теперь вы работаете у меня, понятно?

Его влажные глаза на миг задержались на стодолларовом банкноте в руке Хельги. Полные губы шевельнулись, приняв подобие улыбки, моментально пропавшей.

– Да, мэм.

Она передала ему деньги:

– Вы не должны встречаться с Джексоном, Дик. Понятно?

Он поежился:

– Да, мэм.

– Хорошо, теперь отправляйтесь домой и ждите. – Она пристально посмотрела на него. – Пока есть такая возможность, катайтесь на своем мотоцикле.

Он взглянул на нее, потом отвел глаза в сторону. Показалось ей или нет, но в его глазах опять что-то вспыхнуло.

Он открыл дверь, коротко и неуклюже поклонился и шагнул за порог, прикрыв за собой дверь.

«Что вспыхнуло в его взгляде? Ненависть? – гадала Хельга. – Может быть». Она улыбнулась. Сопротивление всегда придает игре интерес.

Она была уверена, что он не долго будет противиться. Интрижка обещала стать более волнующей, чем казалось вначале.

Похожее на красный шар солнце медленно погружалось в океан. На песок наползали длинные тени. Пальмы чернели на фоне розовато-черного неба. Люди продолжали весело смеяться, кричать, носиться друг за другом и плескаться в воде. Все так же ползли по прибрежному шоссе машины. Для Нассау это был всего лишь очередной жаркий вечер, который сменится ночью с яркими огнями, веселой музыкой, ритмичным грохотом барабанов и шарканьем ног.

Едва замечая вечерний шум, Хельга сидела на террасе, занятая мыслями о будущем.

– Вы посылали за мной, мадам?

На террасе появился Хинкль. Он опустил на стол серебряный поднос с шейкером и бокалом. Наполнив бокал, он поставил его перед Хельгой.

– Садитесь, Хинкль.

– Спасибо, мадам, я предпочитаю постоять.

Она повернулась в его сторону.

– Сядьте, ради Бога! – Ее голос прозвучал пронзительно.

Пораженный, Хинкль пододвинул кресло и опустился на краешек.

– Простите, Хинкль, я не хотела на вас кричать. Это все нервы. – Она через силу улыбнулась.

– Вполне понятно, мадам. У вас есть какие-нибудь новости?

– Я разговаривала с доктором Леви. Как он ни мудрил, ни выкручивался, мне стало ясно, что он разбирается в болезни мистера Рольфа не более доктора Беллами.

На толстом лице Хинкля отразилось волнение:

– Но, мадам…

– Дело в том, Хинкль, что эти дорогие врачи, так называемые специалисты, не хотят признаваться, когда что-то загоняет их в тупик. Он говорил, что мистеру Рольфу значительно хуже, так это ясно и без него, и он считает, что ухудшение здоровья никак не связано с последствиями удара. Это уже что-то новое. По крайней мере, у него хватило честности признаться, что он ни черта не понимает. Он пустился в неопределенные рассуждения о симптомах, напоминающих нарколепсию. Ох уж эти врачи! Как они любят прятаться за своим жаргоном. Когда я спросила его, что же это такое, он ответил, что это необычное состояние организма – я цитирую его, – которое сопровождается приступами непреодолимой сонливости. Тогда я спросила его: как такое могло случиться с мистером Рольфом? Он ответил, что не знает. По его словам, мистеру Рольфу не грозит непосредственная опасность, но транспортировать его домой было бы в высшей степени неблагоразумно. Теперь его хотят поместить в местную больницу.

Хинкль тревожно пошевелился:

– Мне очень жаль, мадам, это весьма прискорбное известие.

Хельга безнадежно подняла руки:

– Он вызвал на помощь доктора Бернштейна, и тот сегодня же прилетит из Берлина.

– Относительно срока нашего отъезда ничего, конечно, не решено?

– Нет, Хинкль, нам придется подождать.

Хинкль встал с удрученным видом:

– Хорошо, мадам. Вы будете обедать здесь?

– Пожалуй, да… на террасе. Доктор Леви приглашал меня пообедать с ним, но на сегодня с меня хватит врачей. Приготовьте мне ваш чудесный омлет.

Хинкль просиял:

– С удовольствием, мадам.

– По-прежнему никаких вестей от мисс Шейлы?

Он покачал головой:

– Нет, мадам, почта сейчас очень ненадежна.

Часом позже Хельга наблюдала, как Германа увозят в клинику. Доктора Леви и Беллами, двое санитаров с носилками и медсестра Терли тревожно хлопотали вокруг него. «Один из самых богатых и могущественных людей в мире стал просто полумертвым телом, погруженным в сон. Но с ним по-прежнему носятся как с „очень важной особой“», – подумала она.

– Предоставьте все мне, – почтительно сказал ей доктор Леви. – В случае каких-либо изменений я немедленно дам вам знать. Не надо волноваться. Как только мы выясним причину этого необычайного заболевания, можно будет рассчитывать на скорое выздоровление.

Слова! Слова! Слова!

– Благодарю вас, – только и ответила Хельга.

«Насколько было бы лучше, – думала она, глядя, как опускается кабина, – если бы он сообщил, что надежды нет. Это было бы гораздо лучше для Германа и для меня».

Остаток вечера был унылым и тоскливым, полное повторение прошлых вечеров. Она съела омлет, похвалила его, потом устроилась на террасе, слушая, как веселятся все еще не ушедшие с пляжа люди. Медленно тянулось время. Она пыталась читать, но книжка не могла увлечь ее. Она думала о Дике. Чем он сейчас занимается? Гоняет на своем мотоцикле? Есть ли у него девушка? Может быть, в эту минуту она, прижавшись к нему, сидит на заднем сиденье мотоцикла? Если бы не новая загадочная болезнь Германа, они все были бы уже дома в Парадиз-Сити.

Доктор Леви признался, что не имеет понятия, когда можно будет без риска перевезти Германа домой. И теперь она должна торчать в этом проклятом отеле одна, пока врач ломает голову над причинами ухудшения. Может пройти много дней, а то и месяц! Она не должна покорно сидеть и ждать смерти Германа или отъезда домой.

«Нужно что-то делать!»

Прищурив глаза, Хельга размышляла. Придется остаться в Нассау. С этим она должна примириться, тем более что здесь Дик. Но это не означает, что она останется в отеле, где задыхается. Где все за ней наблюдают, все о ней говорят. Вот если бы найти маленькую виллу! Вдруг Хельга нахмурилась, увидев неожиданное препятствие. Хинкль! Она завоевала его доверие. Нужно вести себя очень осторожно, чтобы не утратить его. Хельга знала о желании Хинкля вернуться в Парадиз-Сити. Как ненавистна ему жизнь в отеле!

С сигаретой в тонких пальцах она сидела и думала: «Вилла с Диком! Вилла без Хинкля! Вот он, выход! Думай, ищи, – сказала она себе. – И выход обязательно найдется».

Неожиданно зазвонил телефон. Она вскочила и прошла в гостиную.

– Кто говорит?

– Миссис Рольф, вас вызывает мистер Винборн из Нью-Йорка.

– Соедините.

В трубке зазвучал холодный и вежливый голос Винборна:

– Мне звонил доктор Леви, миссис Рольф. По-видимому, у мистера Рольфа наступило ухудшения здоровья. Я ужасно огорчен. Загадочное дело, не правда ли?

– Да. Доктор Леви намерен проконсультироваться с доктором Бернштейном.

– Да, знаю. Я звоню, чтобы узнать, не нужно ли вам что-нибудь.

– Я не полечу в Швейцарию. Вы не могли бы узнать, могу я здесь получить деньги по чекам?

– Разумеется, миссис Рольф. Я обо всем договорюсь… Скажем, пять тысяч в неделю?

«Интересно, что чувствуешь, когда тратишь чужие деньги, – подумала Хельга. – Раньше они принадлежали Герману. Он бы и не думал о такой сумме в неделю».

– Вы не нашли письмо, адресованное мне, миссис Рольф?

– Я позвоню вам, если его найду.

– Странно, не правда ли? Медсестра Терли утверждает, что мистер Рольф твердил о нем. Очень странно.

«Говори, говори, – думала она. – Ты не настолько умен, как воображаешь».

После длительной паузы он сказал:

– Ну, хорошо. Вы, пожалуйста, держите меня в курсе событий. Спокойной ночи, миссис Рольф. – И положил трубку.

Часы показывали половину двенадцатого. Хельга решила принять снотворное. Через час она спала, и ей снилось, что Дик лежит рядом. Это был восхитительный эротический сон, и, проснувшись, она чувствовала себя помолодевшей и отдохнувшей.

Она уже одевалась, когда Хинкль принес кофе.

– Я позвоню в клинику, – сказала она, когда Хинкль поставил перед ней чашечку.

– Состояние мистера Рольфа без изменений, миссис Рольф, – сообщил ей ассистент доктора Беллами.

Положив трубку, она посмотрела на Хинкля и отрицательно покачала головой:

– Никаких изменений.

– Будем надеяться, что с приездом другого врача…

– Да.

Когда Хинкль ушел, Хельга спустилась в холл и спросила у старшего портье адрес агентства по найму жилых помещений. Получив адрес и указание, как туда проехать, она взяла машину и поехала в агентство.

Агент по найму помещений, Уильям Мейсон, оказался молодым англичанином с веселой внешностью. Он тепло приветствовал ее и выразил соболезнования, добавив, что надеется на скорейшее выздоровление мистера Рольфа.

– Я слышала, здесь трудно снять меблированную виллу, мистер Мейсон. Мой мажордом наводил справки, но все дома оказались занятыми. Я не знаю, долго ли мне придется здесь пробыть, но мне нужен меблированный домик. Я больше не могу жить в отеле.

– Хорошо вас понимаю, миссис Рольф, но, к сожалению, пока у меня нет ничего подходящего. Могу вас заверить, чтобы избежать лишней траты времени, что и другие агентства вам ничего не смогут предложить. Все большие виллы уже разобраны.

– А нет ли у вас чего-нибудь размером поменьше? Сейчас мой муж в клинике, и мне не нужен большой дом.

– Вообще-то да, у меня есть на примете одна маленькая вилла, но вряд ли она вам подойдет. Там только одна спальня. Прелесть, а не домик, но маленький.

Ее сердце сильно забилось.

– Вилла нужна только для меня, слуга будет приходить каждый день.

Мейсон просиял:

– В таком случае вам, наверное, надо взглянуть на нее. Вилла дорогая, стоит очень изолированно, но просто прелесть.

– Можно осмотреть ее сейчас же?

Маленькая вилла оказалась именно такой, о какой мечтала Хельга. Совершенно изолированная, с огороженным сеткой собственным пляжем, она имела большую открытую террасу, ведущую в огромную гостиную, две ванные, кухню со сложным оборудованием, большой плавательный бассейн, бар, а крутая лестница вела наверх в спальню, почти такую же большую, как гостиная. Вилла была безукоризненно обставлена, и все в ней выглядело новым.

– Здесь чудесно, – воскликнула Хельга. – Именно то, что мне нужно.

– Арендная плата составляет три тысячи долларов в месяц. Я пробовал уговорить владельца снизить цену, но тот уперся. – Мейсон улыбнулся ей. – Между нами говоря, миссис Рольф, это любовное гнездышко одного богача. Как видите, денег здесь не жалели. Женщина приходит делать ежедневную уборку. К несчастью, любовница хозяина погибла в автомобильной катастрофе. С тех пор мой клиент и близко к вилле не подходит. По этой причине дом и сдается.

Хельга улыбнулась. Любовное гнездышко! Какая удача. Расклад карт снова был в ее пользу.

– Я снимаю ее на месяц, – сказала она. – Когда можно вселиться?

– Как только подпишем договор. – Казалось, Мейсона удивило столь быстрое решение Хельги. – Вам понадобится уборщица?

– Нет… У меня есть слуга. Я могу вселиться завтра?

– Безусловно, миссис Рольф. Нужно заплатить аванс две тысячи долларов, подписать договор, и она ваша.

– Телефон включен?

– Да, полный порядок.

– Тогда возвращаемся в агентство и все оформляем.

На обратном пути Хельга продумала план действий. Сначала придется уладить вопрос с Хинклем. Потом разыскать Дика. И вопреки своему нетерпеливому желанию поскорее оказаться наедине с ним, она вынуждена была снова ждать, когда приедет доктор Бернштейн и даст медицинское заключение о здоровье Германа.

Вернувшись в отель, она нашла Хинкля на второй террасе за чтением Джона Локка. Присев рядом, она положила руку ему на локоть, не давая встать.

– Хинкль, мне в голову пришла идея, – начала она. – Нам незачем оставаться здесь обоим. Меня беспокоит наша вилла. Там нужно все подготовить на случай возвращения мистера Рольфа. Вы же знаете, как ведет себя прислуга без вашего присмотра. Они ничего не делают. Садовники наверняка тоже бездельничают. Это нам знакомо с тех пор, когда вы с мистером Рольфом выезжали в Швейцарию. Я должна остаться, хотя это и неприятно, а вам лучше вернуться и проследить, чтобы к приезду мистера Рольфа сделали все необходимое.

У Хинкля загорелись глаза.

– Но я не могу, – без особого убеждения запротестовал он. – А кто позаботится о вас? Нет, мадам, я все время буду тревожиться.

Хельга непринужденно рассмеялась:

– Милый Хинкль, уж вы-то должны знать, я умею за себя постоять. В отеле очень хорошее обслуживание. Я знаю, как вам неприятно находиться здесь, когда дома полно всяких дел. Ведь это прекрасная возможность заново отделать кабинет мистера Рольфа. Вы столько раз говорили, что его надо модернизировать, а теперь, пока Герман болен, вы можете им заняться. Пожалуйста, поезжайте и завтра же беритесь за дело.

Хинкль просиял:

– Что ж, действительно, мадам, мне давно хотелось отремонтировать кабинет мистера Рольфа. Если вы считаете, что сможете обойтись без меня, то такой случай жалко упускать.

Проблема Хинкля решилась очень просто.

Хельга сама не помнила, как провела остаток дня и следующее утро. Нервы были напряжены до предела. Только железное самообладание позволило ей быть сдержанной и не накричать на прислугу, Хинкля, доктора Бернштейна и доктора Леви.

Она сдержалась, так как была уверена, что у нее есть вилла, в которой к концу дня будет Дик.

Перед отъездом Хинкль сказал ей много приятного. Она вынуждена была ответить тем же. Она видела, с каким облегчением он уезжает, но не завидовала ему. Ее жизнь, говорила она себе, наверняка наполнится смыслом после его отъезда. Из окна гостиной Хельга наблюдала, как он садится в машину, которая, по ее заверениям, здесь была не нужна. Когда автомобиль тронулся, она облегченно вздохнула: одной парой глаз меньше!

Вечером доктор Леви привел к ней доктора Бернштейна. Хельга сразу же невзлюбила этого низенького, необыкновенно толстого человека. Он говорил с сильным немецким акцентом, непрерывно жестикулируя пухлыми руками.

Хельга, хорошо разбиравшаяся в людях, уже через несколько минут поняла, что, несмотря на авторитет и бросающуюся в глаза самоуверенность, он так же озадачен, как и доктор Леви.

– Приступ, конечно, серьезный, – сказал доктор Бернштейн. – Он причинил значительный вред, но будем надеяться, что все поправимо. Вероятно, ухудшение наступило в результате нарушения работы перегруженного сердца. Я предпочел бы пока не заходить слишком далеко в оценке ситуации. Собственно говоря, лучше вообще не вдаваться в тонкости, пока я не получу результаты анализов. Я понаблюдаю за ним, но на это требуется время.

– Значит, вы тоже не знаете, что с ним? – спросила Хельга, которую раздражал этот маленький толстый врач. – Вам нужно провести полное обследование, и тогда вы, возможно, узнаете. Правильно я вас поняла?

Он сердито посмотрел на нее:

– Вы можете быть уверены, что я проведу тщательное обследование, миссис Рольф. Это необычный случай.

Она кивнула и повернулась к доктору Леви:

– Я переезжаю, доктор. Вот мой новый телефон. Пожалуйста, звоните мне.

– Обязательно, миссис Рольф.

Чтобы заснуть, ей понадобились три таблетки снотворного. Завтра, мечтала она лежа, для нее начинается новая жизнь. Утром она спохватилась, что не знает, как связаться с Диком. Ее первым побуждением было сесть в машину и поехать к нему домой, но она сразу же напомнила себе, что жена одного из богатейших людей мира не может так поступать. Можно сообщить портье, что она хочет его видеть. Тоже опасно. «Ба, зачем ей понадобился мальчишка-метис?» – удивится портье.

«Проклятье! – подумала она. – И почему моя жизнь всегда полна проблем?»

Нужно вести себя очень осторожно и не давать повода для сплетен. Хельгу раздражала мысль о бесчисленных предосторожностях, которые приходилось принимать людям, желающим что-то скрыть. Само слово «осторожность» было ей неприятно. Потом она вспомнила о Фрэнке Гриттене. Сняв трубку, она позвонила ему.

– Это миссис Рольф, мистер Гриттен, – сказала она, когда их соединили. – Еще раз благодарю за все, что вы для меня сделали.

– Надеюсь, вы добились успеха? – спросил он.

– Добилась. Вы говорили, что поможете мне, если что-то будет нужно.

– К вашим услугам, миссис Рольф.

– Я хочу связаться с бывшим служащим отеля. Его зовут Дик Джонс, и он живет в доме 1150 по Норд-Бич-роуд. Передайте ему, чтобы он встретил меня сегодня в три часа в ресторане «Ривьера».

Последовала долгая пауза. Хельга представила себе, как Гриттен попыхивает трубкой. Наконец он отозвался.

– Это не проблема, миссис Рольф. – Снова пауза. – Вы не хотели бы, чтобы я его сопровождал?

– А зачем? – спросила удивленная Хельга.

– Джонс – малолетний преступник, миссис Рольф. Он провел год в исправительном учреждении, когда ему было двенадцать лет. Я думаю, вам следует избегать встреч с людьми типа Джонса.

Хельга смотрела прямо перед собой. Она видела юношу, его красоту и глаза.

– Вы меня удивляете, мистер Гриттен. У него были какие-то неприятности?

– Нет, миссис Рольф, но все равно, кто однажды не поладил с законом, тот всегда с ним будет не в ладах.

– Вам не кажется, что ваши слова звучат довольно цинично, мистер Гриттен?

– Я – бывший полицейский. Станешь циничным. Большинство правонарушителей потом обязательно попадают в тюрьму. Вы все еще хотите встретиться с Джонсом?

Она не колебалась.

– Разумеется. – В ее голосе появились решительные нотки. – Пожалуйста, сделайте это для меня. В три часа в ресторане «Ривьера».

– Хорошо, миссис Рольф.

– Спасибо, что ни о чем не спрашиваете.

Он рассмеялся:

– Если вам понадобится еще что-нибудь, я всегда к вашим услугам.

Хельга поблагодарила его и повесила трубку. Не слишком ли глупо и неосторожно она себя вела? Она подумала о Дике Джонсе, и ее сердце заколотилось. К черту осторожность! Ей нужен мужчина, и она его получит. Без нескольких минут три она подъехала к таверне. Въезжая на стоянку, она увидела группу едва одетой молодежи, окружавшей мотоцикл. В ней было даже больше девушек, чем парней. Они тараторили, парни же помалкивали, завистливо поглядывая на мотоцикл.

На нем восседал Дик Джонс. В первый момент она не узнала его. На голове была заломленная набок соломенная шляпа гондольера с красной лентой, что придавало ему нахальный и соблазнительный вид. Все его одеяние составляли красные брюки в обтяжку. На шее висела толстая позолоченная цепочка, на которой болтался вырезанный из кости маленький человеческий череп.

«Интересно, он всегда так одевается? – подумала Хельга. – Или этот наряд куплен на мои деньги? Он, безусловно, дикий, красивый зверек. Неудивительно, что девочки крутятся вокруг него». Сверкающий красный с белым мотоцикл тоже производил сильное впечатление.

Она сидела с сигаретой в зубах, наблюдая за этой сценой. Внезапно Дик почувствовал ее взгляд. Он резко обернулся, и их глаза встретились. Хельга умышленно смотрела на него своим холодным, твердым как сталь взглядом.

Веселое выражение, широкая улыбка, открывающая безукоризненные зубы, разом померкли. Он поправил шляпу и что-то сказал окружавшей его толпе. Все разом умолкли и, повернув головы, уставились на Хельгу, которая ответила тем же. Потом они рассыпались и побежали к таверне, хихикая, смеясь, крича… Все, кроме одной.

Хельга не заметила эту девушку в толпе, но когда она осталась одна, то показалась неестественно высокой.

Девушка лет двадцати двух – двадцати трех была гораздо выше среднего роста, и, пока она стояла к Хельге боком, в ней как будто не было ничего примечательного: маленькие груди, почти никакого зада, длинные ноги. Достигающие талии волосы были выкрашены в рыжий цвет. Хельга подумала, что раньше они, вероятно, были мышиного цвета. На ней были грязная белая майка с коротким рукавом и тесные, выцветшие на солнце джинсы, обшитые кроличьим мехом. Все это Хельга схватила одним взглядом. А потом она увидела лицо девушки. Ее кольнула тревога. Волевое, но не жесткое лицо: короткий нос, широкий решительный рот и большие глаза.

«Не красавица, – подумала Хельга, – но, видит Бог, она сразу привлекает внимание. Не то что эти убежавшие щенята».

Девушка продолжала смотреть на нее в упор до тех пор, пока Дик не сказал ей что-то. Тогда она пожала плечами, грациозная, с высоко поднятой головой.

Сойдя с мотоцикла и сняв шляпу, Дик приближался к Хельге. Юнцы наблюдали, стоя в тени веранды. Назначив встречу здесь, она совершила ошибку, но ей было на все наплевать. Он подошел и неловко поклонился.

Хельга заговорила холодным и жестким голосом:

– Вы знаете виллу «Голубая цапля»?

– Да, мэм. – У него бегали глаза.

– Я арендовала ее. Вы приступаете к работе завтра утром. Ваши обязанности – поддерживать на ней чистоту и порядок. Вам понятно?

Он посмотрел на нее долгим взглядом, потом кивнул.

– Дик, вы умеете готовить?

Его глаза расширились:

– Готовить? Нет, мэм, готовить я не умею.

– Неважно. Ваше рабочее время с восьми утра до семи вечера.

Глядя в сторону, он вертел в руках шляпу.

– Вы слышали, что я сказала? – рявкнула она.

Он застыл, потом кивнул.

– Я не потерплю ваших кивков, Дик. Говорите «да» или «нет».

– Да, мэм.

Он стоял с угрюмым видом, опустив голову, избегая ее взгляда и теребя шляпу.

– Послушайте, Дик, я делаю вам одолжение. Если бы я отдала полиции запись нашего разговора, вы со своим прошлым имели бы серьезные неприятности. Вы поняли?

Он вздрогнул, потом кивнул головой:

– Да, мэм. Спасибо, мэм.

Ей не хотелось спрашивать, но жгучее любопытство пересилило.

– Кто эта девушка?

Его глаза широко раскрылись:

– Какая девушка, мэм?

– Та, с рыжими волосами.

– Это Терри, мэм.

– Терри… а дальше?

– Терри Шилдс, мэм.

Хельга почувствовала прилив раздражения. Ну зачем она спрашивала, могла бы и догадаться, что имя девушки ей ничего не скажет.

– Значит, завтра в 8.30. Надеюсь, вы будете вовремя, Дик?

У него забегали глаза:

– Да, мэм.

– Хорошо, а теперь ступайте и веселитесь со своими друзьями.

Она запустила мотор и, не посмотрев на него, проехала мимо ресторана. Парни и девушки наблюдали за ней, но она не разглядела среди них Терри Шилдс. В каких они отношениях? Эта девушка осталась стоять рядом с ним с видом собственницы, когда другие разбежались. Она к тому же враждебно смотрела на Хельгу. Соперница? Хельга улыбнулась. Она не боялась конкуренции. Дик будет делать все, что она скажет. У него нет выбора.

Она собрала чемодан и переночевала на вилле, привыкая к новому месту.

Нужно было сделать различные покупки: молоко, кофе, водка… даже туалетная бумага. Придется составить список. Она давно не была в магазине самообслуживания и давно не спала с мужчиной. Она все ждала и ждала. Да, ждала без конца.

Скорей бы утро!

Глава 6

Хельга катила тележку вдоль прохода между уставленными консервами стеллажами. Прошло много лет с тех пор, когда она делала покупки в последний раз, и теперь она поняла, какого удовольствия была лишена. Она смотрела на женщин: они брали со стеллажа одну банку, читали цену, откладывали ее, брали другую. Это был не волшебный мир Германа, а более волнующий мир вопросов: «по карману ли это мне?» или «можно ли на это потратиться?» Убаюканная деньгами Германа, она давно забыла про этот мир.

Хельга накупила больше, чем было нужно, но ей нравилось покупать, а денег у нее хватало. Она купила четыре бутылки водки, три мартини, картонную коробку пива и виски. Ей нравилось ждать в очереди, пока кассирша отсчитает сдачу. Она чувствовала близость с людьми, впервые за много лет. Наконец она выкатила тележку к машине и погрузила в нее покупки.

Вернувшись в отель, она попросила портье распорядиться об упаковке ее вещей.

– Заеду завтра утром, – сказала она, – сегодня вечером меня не будет.

– Понимаю, миссис Рольф. Только что пришла каблограмма для Хинкля.

– Дайте мне. Я ему позвоню.

В номере она прочла каблограмму, присланную из Парижа: «Приехать не могу. Папочка, как всегда, выживет. Шейла».

Расклад карт был по-прежнему в ее пользу. Присутствие Шейлы было неуместно, но Хельгу несколько шокировала черствость девушки. Она вложила бланк в конверт и адресовала Хинклю в Парадиз-Сити. Потом уложила чемодан, не забыв два пляжных костюма-бикини, халат и сандалии. Затем она позвонила портье и попросила прислать кого-нибудь снести чемодан в машину. Через десять минут она уже ехала к вилле.

Поставив машину в гараж, Хельга открыла дверь и вошла в просторную гостиную. Мистер Мейсон, агент по найму, отдал дань почтения ее богатству: розы, красные гвоздики, орхидеи в вазах были со вкусом расставлены повсюду. Визитная карточка Мейсона с пожеланием «доброго отдыха» лежала на столе.

«Какой милый человек», – подумала она и, подойдя к стеклянной двери на террасу, распахнула ее.

Вилла – именно то, что ей хотелось, и именно о ней она все время мечтала. Отнеся в спальню чемодан, она надела костюм-бикини. Ее восхищала мысль, что весь этот чудесный пляж будет целиком в ее распоряжении. Возвратившись с купания, она услышала телефонный звонок. Хельга вбежала в гостиную и взяла трубку.

– Надеюсь, я вас не побеспокоил, миссис Рольф? – Она узнала голос доктора Леви.

– Разумеется, нет. Как муж?

– Состояние прежнее. Это в высшей степени загадочно. Могу вас заверить, что опасности нет, но, пока не прекратится эта странная кома, доктор Бернштейн не сможет проделать весь комплекс обследования.

– А когда это произойдет? – нетерпеливо спросила Хельга.

– Мы не знаем… в любой момент или очень не скоро. Беспокоиться нет причин. Нужно только подождать. – Выдержав паузу, он продолжал: – У доктора Бернштейна очень обширная практика, он завтра возвращается в Берлин. Мне очень жаль, но и я не могу оставаться здесь, очень много пациентов нуждаются во мне. Завтра я возвращаюсь в Парадиз-Сити. Доктор Беллами вызовет нас, когда мистер Рольф выйдет из этого необычного состояния. Что и говорить, мы с доктором Бернштейном целиком полагаемся на доктора Беллами.

– Прекрасно. Пожалуйста, попросите доктора Беллами позвонить мне, если состояние мистера Рольфа изменится.

– Разумеется, миссис Рольф.

Пожав плечами, Хельга положила трубку. Несколько минут она думала о муже, потом с гримасой выбросила эти мысли из головы и спустилась в гараж за продуктами. Пересмотрев банки и коробки с готовыми блюдами, которые требовалось только разогреть, Хельга остановилась на банке с гуляшом. Прочитав инструкцию, она поставила кастрюлю с водой на огонь, потом нашла коробку обезвоженной картошки. Снова прочла инструкцию, которая оказалась довольно простой. Найдя еще одну кастрюлю, до половины залила водой и поставила на второю горелку.

К тому времени, когда подоспели гуляш и картошка, она уже выпила бокал мартини. Картошка чересчур разварилась, но гуляш пахнул очень аппетитно. Она выложила то и другое на тарелки, потом спохватилась, что не накрыла на стол. Пока она искала приборы, салфетки и специи, картошка и гуляш остыли, но и такая пища показалась ей неплохой. Правда, она сильно отличалась от той, к которой она привыкла, и Хельга, хихикнув, представила, какой ужас появился бы на лице Хинкля, войди он в эту минуту. Оставив грязную посуду в раковине Дику, она приготовила себе еще один мартини и прошла в гостиную, включила приемник и отыскала станцию, передающую оглушительный джаз. Сидя в шезлонге, Хельга смотрела, как солнце опускается в океан и луна превращает воду в серебро.

«Завтра, – думала она, – моя первая ночь в Нассау, которую я проведу не одна».

Мысли о Дике заставили ее сердце учащенно забиться. Юноша его возраста не в состоянии противиться зову плоти. Он может не хотеть ее, но у нее достаточно сексуально– го опыта, чтобы расшевелить и возбудить его. Половой акт будет длиться недолго, уж таковы молодые парни с отсутствием самоконтроля, но после того, как он отдохнет, второй раз будет лучше. В одиннадцатом часу она выключила радио, погасила свет в гостиной, заперла дверь на террасу и поднялась в спальню. Хельга разделась, приняла душ и, надев коротенькую ночную рубашку, улеглась на королевских размеров кровати. Оттуда ей был виден освещенный луной океан. Ночь была жаркой, в воздухе ни ветерка, кругом полная тишина.

«Любовное гнездышко»!

Поглаживая груди, она улыбалась.

Завтра!

Хельга проснулась и посмотрела на часы. Стрелки показывали 7.20. В первый момент она не поняла, где находится, но, оглядев роскошную спальню, все вспомнила. Быстро приняв душ, Хельга надела белую пижаму и спустилась в кухню. Ей очень хотелось кофе, но сварить его оказалось не так просто. Она обнаружила сложную машину с трубочками, разобраться в которой было очень трудно. Сверху располагался сосуд для кофе. Когда вода закипела, проклятая конструкция взорвалась, расплескав кофейную гущу по стене и дверцам шкафов.

В бессильной ярости Хельга уставилась на сломанный агрегат. У нее будет кофе! Она с грохотом поставила кастрюлю с водой на плиту и, когда вода начала кипеть, вывалила туда две большие ложки молотого кофе. Он сразу же сбежал, залив всю плиту.

Хельга перекрыла газ и беспомощно оглядела кухню. Остатки вчерашнего ужина, засохшие в кастрюлях, пятна на дверцах шкафов и плите заставили признать себя побежденной. Оставалось надеяться, что Дик умеет варить кофе.

Подойдя к холодильнику, она набрала льда и приготовила крепкий мартини с водкой, после которого к ней вернулось вчерашнее хорошее настроение. Переодевшись в бикини, Хельга пошла купаться.

На виллу она вернулась около половины девятого. С минуты на минуту должен появиться Дик. Хельга поспешно переоделась в белую пижаму, настроила радио на волну, по которой передавали поп-музыку, и опустилась в кресло. Скоро у нее закрылись глаза. Коктейль и купание навеяли на нее легкий сон. Ее разбудил голос диктора, читающего новости.

Она посмотрела на часы: 9.25. Хельга непонимающе уставилась на циферблат, потом посмотрела на свои наручные часы и вскочила с места:

– Дик?

Наверно, он тихо вошел и теперь убирает на кухне. Она взбила волосы, оправила пижаму и пошла на кухню.

– Дик?

Ее голос отозвался эхом в тишине дома. Она быстро обошла виллу, выглянула на террасу, потом вернулась в гостиную.

Он не пришел!

Ею овладела ярость. Несколько секунд она стояла, вся дрожа, стиснув кулаки и сверкая глазами. «Ну, ладно, парень, – подумала она. – Это тебе даром не пройдет! Стервец! Я с тобой разделаюсь, чего бы мне это ни стоило!»

И тут она услышала гул приближающегося мотоцикла. Рокочущий рев, от которого она замерла на месте.

Взвизгнули тормоза, и мотор заглох. Хельга стояла и ждала. Ее сердце неистово колотилось, ладони вспотели. Ладно! В конце концов, он здесь. Она отчитает его и, когда он раскается и повинится, уведет его в спальню. Хельга вся дрожала от возбуждения. Зазвенел дверной звонок.

Она заставила себя подождать. Нельзя показывать свои чувства и нетерпение. Лишь после второго звонка она вышла в холл, открыла дверь. За всю свою жизнь Хельге пришлось испытать немало потрясений, но этот шок был подобен беспощадному удару в солнечное сплетение, от которого она вся вспотела, похолодела, не способная ни вздохнуть, ни пошевелиться.

На пороге стояла рыжеволосая девушка, Терри Шилдс. На ней был вчерашний наряд, только майку она выстирала.

Она равнодушно смотрела на Хельгу. Та взяла себя в руки. Железный характер вновь выручил ее.

– Что вам угодно? – осведомилась она требовательным и сухим тоном.

– Извините за опоздание. – Голос девушки был мягким и приятным. – Я задержалась в больнице.

– В больнице? Что-нибудь случилось?

– Дик попал в аварию, – ответила она. – Я предупреждала его, что мотоцикл чересчур тяжел для него. Он упал и сломал руку.

Хельга глубоко и безнадежно вздохнула. «Боже мой, – подумала она, – неужели мне так ни в чем и не будет удачи!»

– Войдите. – Она повернулась, прошла к шезлонгу и сразу же опустилась в него. Терри вошла, захлопнув за собой дверь. Хельга отметила, как быстро она огляделась по сто– ронам.

– Сядьте! – нетерпеливо прикрикнула Хельга. – Как это произошло?

Терри выбрала стул с прямой спинкой и села, положив руки на сдвинутые колени.

– Его занесло. Мотоцикл слишком мощный для него.

– Но вы же на нем ездите.

Терри покачала плечами:

– Девушки осторожнее парней.

«Умное и тонкое замечание», – отметила Хельга.

– Значит, он сломал руку?

– Точно. – Терри передернула плечами. – Он беспокоился за вас. Вы заплатили ему за работу, а Дик – добросовестный парень. Он попросил меня заменить его, пока он не поправится.

Хельга потянулась за сигаретой, осмотрела ее и закурила.

– Заменить?

– Убирать… смотреть за домом. Я смогу, если вы захотите.

Хельга подумала о беспорядке на кухне, неубранной спальне и желанной чашечке кофе.

– Дик дал мне пятьдесят долларов, – продолжала Терри. – Вам это ничего не будет стоить, а мне деньги пригодятся.

– Я хочу кофе, – сказала Хельга, – вы умеете его варить?

– Да, разумеется. – Терри встала, оглянулась и, ничего не спрашивая, направилась на кухню.

Хельга выкурила еще одну сигарету.

«Так, черт тебя возьми! – думала она. – Выходит, и сегодня мне спать одной! Не потащишь же в постель парня со сломанной рукой. Значить, снова ждать! – У нее сжались кулаки. – Придет когда-нибудь конец вечному ожиданию?»

Вошла Терри. Поднос с кофейником и чашкой, сахаром и сливками она поставила на столик рядом с Хельгой.

– Комбайн, в котором вы хотели приготовить кофе, служит для приготовления чая, – произнесла она.

На секунду Хельгой овладел комплекс неполноценности. Однако она сразу же прогнала это чувство.

– Да? Господи! Кто же пользуется комбайном для приготовления чая?

Ничего не ответив, Терри ушла на кухню. Хельга слышала, как она принялась за уборку.

Кофе оказалось превосходным, совсем как у Хинкля. Она выпила две чашечки, встала и пошла на кухню. Терри уже вычистила плиту и теперь смывала пятна со стен.

– Как вас зовут? – спросила Хельга, уже зная ответ.

– Терри Шилдс. – Девушка принялась полоскать тряпку в раковине.

– Хорошо, Терри, до выздоровления Дика вы можете работать здесь.

Терри прервала свое занятие и посмотрела на Хельгу. Той хотелось, чтобы какое-нибудь выражение оживило лицо девушки, но оно оставалось бесстрастным.

– Да. Ладно. Хотите, чтобы я вам готовила?

– Вы умеете готовить?

– Большинство женщин умеет.

– Завтракать я буду в городе, – сказала Хельга, игнорируя замечание Терри. – Я хотела бы, чтобы вы готовили обед. Что-нибудь простое.

– Вы собираетесь есть весь этот хлам в шкафу?

Хельга непонимающе посмотрела на нее:

– Хлам?

– Консервы.

– Чем они вам не нравятся? – спросила Хельга, начиная сердиться.

– Как угодно. – Терри пожала плечами и выгребла остатки гуляша в мусорный бачок. – Если хотите, чтобы я вам готовила, дайте мне денег на покупку свежих продуктов.

После секундного колебания Хельга вышла в гостиную, нашла кошелек, достала оттуда четыре банкнота по пять долларов и, вернувшись на кухню, положила деньги на стол:

– Вот, пожалуйста. Я ухожу. Вам незачем оставаться здесь весь день. Приведите все в порядок, и вы свободны, а вечером возвращайтесь готовить еду. Я обедаю в 20.30.

– Ладно.

Хельга решила, что настал подходящий момент проявить свой авторитет.

– Я предпочитаю, чтобы мне говорили «да, миссис Рольф» вместо «ладно».

– Ладно, миссис Рольф. – Терри посмотрела на деньги. – Вы собрались кормить целую армию? – Она отодвинула в сторону три банкнота. – Хватит пяти.

В раздражении Хельга взяла деньги:

– Вижу, вы очень самостоятельны, Терри.

– Имей я ваши деньги, в этом бы не было нужды, – отрезала Терри, принимаясь за кастрюлю. Хельга сердито уставилась на нее, но та не обращала на нее внимания.

Хельга поднялась в спальню, переоделась в зеленое полотняное платье, захватила пляжную сумку с халатом и бикини и вернулась в гостиную.

– Я вернусь около шести, – сказала она. – Пожалуйста, заприте дверь. У меня есть второй ключ. Я рассчитываю вас увидеть около семи.

– Ладно, миссис Рольф. Не беспокойтесь, я ничего не украду.

– Если вы и дальше хотите у меня работать, прекратите свои дерзости, – прикрикнула Хельга. – Я не ожидаю, что вы что-нибудь украдете.

Терри посмотрела на нее без всякого выражения:

– У вас не будет никаких сюрпризов, миссис Рольф.

И, обойдя Хельгу, она стала подниматься наверх, в спальню.

С минуту Хельга стояла неподвижно, потом пожала плечами и пошла в гараж. По дороге к отелю «Алмазный берег» она обдумала новую ситуацию. Дик выбыл из игры, а теперь еще и эта девица. Приходилось признавать, что та ее интересует. От нее можно кое-что узнать о Дике, а Хельге хотелось знать о нем как можно больше. Она с удивлением почувствовала, что ее сексуальный голод утих. Она была одинока. Девушка вполне может заполнить одиночество, пока не поправится Дик.

В холле отеля ее ждали старательно упакованные чемоданы. Она уплатила по счету, пожала руку управляющему, вручила старшему портье щедрые чаевые и, сопровождаемая поклонами и улыбками, села в машину. По дороге на виллу Хельга решила, что распакует чемоданы, потом поедет в закрытый клуб «Приморье» и станет его членом. Должна же она вращаться хоть в каком-нибудь обществе! В брошюре клуба, которую она видела в отеле, предлагалось все для приятного времяпрепровождения: казино, плавательный бассейн, теннис, гольф, танцы, бридж и прокат скоростных лодок.

Сплошной поток машин едва полз вдоль главной улицы, ведущей к океану, но Хельга была в безмятежном настроении, и такое медленное движение не раздражало ее. Проезжая мимо большого магазина самообслуживания, она заметила мать Дика, стоявшую на автобусной остановке с большими корзинами у ног. Хельга свернула к остановке и затормозила.

– Хэлло, миссис Джонс, – окликнула она толстуху. – Может, вас подвезти?

Лицо той расплылось в сияющей улыбке.

– Машина у вас маленькая, мэм, а я – женщина большая. – Она подошла к машине и наклонилась к окошку, улыбаясь Хельге.

– Как-нибудь устроимся, – Хельга открыла левую дверцу. Миссис Джонс взвалила сумки на заднее сиденье, а сама с трудом втиснулась на переднее. Машина слегка осела.

Закрывая дверцу, миссис Джонс сказала:

– Большое вам спасибо, мэм. Редко кто остановится, чтобы подвезти человека. А ноги у меня нынче совсем никудышные. Сын рассказывал мне о вашем доме. Говорил, что он большой, красивый и шикарный. Я сказала ему, что он – счастливец. Получить такую работу! – Она испытующе посмотрела на Хельгу. – Мэм, я надеюсь, он хорошо о вас заботится? Я сказала ему, что надо стараться. Такой шанс выпадает раз в жизни, вот как я ему сказала. Он понимает. Мой сын не дурак. Он понимает, когда ему хорошо.

Мысли Хельги понеслись стремительной лавиной.

– Так ему нравится его комната? Я рада.

– Да, мэм. Он описал ее мне. У него там есть даже телевизор.

– Он начал работать только сегодня утром, – отозвалась Хельга в надежде услышать еще что-нибудь.

– Правильно. Но вы помните, мэм, он заходил к вам вчера вечером. Я думала, что он будет ночевать дома, пока будет у вас работать, но мальчик объяснил мне, что вам надо иметь кого-нибудь все время под рукой.

– Меня навещают знакомые, – сказала Хельга, – Дик будет очень кстати.

С видом полного равнодушия она проговорила:

– Мне нужен ваш совет… Дик упоминал девушку, Терри Шилдс. Он намекнул, что она тоже могла бы работать на вилле.

Она на миг оторвала глаза от дороги и посмотрела на сидящую рядом толстуху. Темное лицо той сразу же посуровело, и между насупленных бровей быстро появилась глубокая складка.

– Девчонка? Никудышная дрянь! – рявкнула миссис Джонс. – Даже не связывайтесь с ней, мэм. Дик – хороший парень, но он вроде как в уме повредился из-за этой паршивой девчонки. Вы не давайте ему бездельничать, мэм. Приглядывайте, чтобы у него не было свободного времени, иначе он сбежит к ней.

– Почему вы решили, что она никудышная?

– Если бы у вас были дети, мэм, если бы вы были матерью, вы бы знали, какая девушка хорошая, а какая плохая. Я ее видела. Никудышная как есть.

– Вы видели Дика вчера вечером?

– Видела ли я его? А как же, мэм! Я помогала ему уложить вещи. – Миссис Джонс повернулась и зорко посмотрела на Хельгу. – Он ведь пришел вчера вечером от вас?

Поколебавшись, Хельга ответила:

– Да.

Лицо миссис Джонс просияло.

– Вот, мэм, я же говорю… он хороший мальчик.

Хельга затормозила перед ветхим бунгало.

– Спасибо, мэм, – сказала толстуха. – Уж такая вы хорошая и добрая. Побольше заставляйте моего мальчика работать. Он старательный, но им надо управлять.

Хельга проводила взглядом обремененную сумками женщину, тяжело ковыляющую к крыльцу, потом развернулась и поехала к вилле. Всю дорогу она напряженно думала.

Встреча с миссис Джонс была счастливой случайностью. Выходит, ее хотели провести. На губах Хельги появилась холодная усмешка. Раз Дик не ночует у нее, где же он живет? По-видимому, он поселился у Терри. История со сломанной рукой была ложью. Дик, наверное, рассказал девушке, что Хельга заставила его работать на вилле. Вероятно, Терри догадалась о планах в отношении Дика, сломанная рука стала следствием. Хельга вновь улыбнулась.

«Не торопись, – сказала она себе. – Прежде чем разделаться с этой парочкой, нужно собрать более полную информацию».

Никому не удастся водить ее за нос. Многие уже пробовали, потом жалели.

Хельга заметила, что проезжает по Оушен-авеню, и, повинуясь внезапному импульсу, свернула к обочине. Она пешком прошла к дому, где располагался офис Фрэнка Гриттена, и вошла в холл. Ожидая лифт, Хельга открыла сумочку и вынула портсигар. Кабина опустилась, дверцы разошлись в разные стороны, и она лицом к лицу столкнулась с Гарри Джексоном, на этот раз одетым в свой лучший костюм.

При виде Хельги он вздрогнул и побледнел.

– Хэлло, мистер Джексон, какой вы нарядный!

Он обошел ее.

– Привет, миссис Рольф. – Его голос звучал хрипло. – Как дела?

Она шагнула к кабине, не спуская с него глаз.

– Спасибо, отлично. Надеюсь, вы и миссис Лопес по-прежнему счастливы?

Она нажала на кнопку пятого этажа, и дверцы лифта закрылись.

Фрэнк Гриттен сидел за столом, попыхивая трубкой. Он встал, когда секретарша ввела Хельгу.

– Доброе утро, миссис Рольф. Присаживайтесь. Хороший денек, не правда ли?

– Да. – Она закурила сигарету, села и продолжала: – Я хочу воспользоваться вашими услугами, мистер Гриттен. Предлагаю аванс в тысячу долларов.

Гриттен кивнул:

– Для этого я здесь и сижу, миссис Рольф. Что от меня требуется?

– Я наняла Дика Джонса, чтобы он следил за порядком на арендованной мною вилле. Вилла «Голубая цапля», – пояснила Хельга, закидывая ногу на ногу. – Он должен был приступить к работе сегодня утром, но вместо него явилась подружка, Терри Шилдс, на его мотоцикле. Она утверждает, что Джонс попал в аварию и сломал руку. Поскольку я заплатила ему за работу, он попросил девушку подменить его. Я разговаривала с матерью Джонса, но та уверена, что ее сын не только работает на вилле, но и ночует там. Я нахожу это странным и признаюсь, что заинтригована таким положением вещей. Я не люблю, когда мне лгут. И хочу, чтобы вы узнали, где сейчас Джонс, сломана ли у него рука, где он живет и кто эта девушка, Терри Шилдс. Мне нужны подробности, мистер Гриттен.

Тот задумчиво посмотрел на нее и кивнул:

– Работа нетрудная, миссис Рольф.

– Меня интересует, почему Джонса отправляли в исправительное учреждение. Я также хочу все знать о Терри Шилдс. Собственно, мистер Гриттен, мне нужны любые подробности.

Гриттен кивнул и улыбнулся:

– У вас будут подробности.

Хельга положила на стол тысячедолларовый банкнот и встала:

– Нужно сделать работу срочно.

– Будет сделано, – пообещал Гриттен и проводил ее к выходу.

Вернувшись на виллу, Хельга увидела, что мотоцикл исчез. Она въехала в гараж и вытащила из машины три чемодана, потом открыла дверь и по одному перенесла их в гостиную. Ее раздражало, что приходилось все делать самой.

Она осмотрела виллу и нашла ее в безукоризненном порядке. Кухня сверкала. Втащив чемоданы по лестнице в спальню, она увидела, что там тоже безукоризненный порядок, как и в ванной. Следующий час Хельга провела за разборкой чемоданов и развешиванием платьев. Когда она закончила, был второй час дня, и ей захотелось есть.

Поехать в город? Она спустилась вниз и перебрала консервы. Одна из упаковок привлекла ее внимание аппетитным видом готового блюда. Хельга решила поесть дома. В этот раз картошка получилась удачной, и она с удовольствием поела. Сначала Хельга хотела оставить посуду немытой, но, желая скрыть, что она ела «хлам», помыла посуду. Эта работа отняла у нее много времени и вызвала раздражение. И все же она постаралась привести плиту и раковину в такое же состояние, что и раньше.

Управившись с посудой, Хельга растянулась на большом диване в гостиной и задумалась.

«Дика следует наказать, – сказала она себе. – Нужно дождаться сведений от Гриттена. Если мальчишка в самом деле вообразил, что ее можно одурачить, его ждет неприятный сюрприз».

В три часа она вышла из дома и поехала в клуб «Приморье». Магическое имя Рольфа смело все преграды: и необходимость иметь поручителя, и уплату вступительного взноса. Секретарь клуба, толстый маленький человечек, с сияющей улыбкой сообщил, что для клуба большая честь иметь ее своим временным членом. Он уверен, что все придется ей по вкусу, и превозносил достоинства клуба.

– Вы познакомитесь с людьми, миссис Рольф. Заверяю вас, все отнесутся к вам с большим радушием. – Он провел ее по клубу и представил присутствующим: старым разжиревшим мужчинам с красными лицами пьяниц и женщинам в странных шляпах и с подозрительными улыбками. Все были готовы с распростертыми объятиями принять жену одного из богатейших людей мира. Все они вызывали в Хельге отвращение, но она понимала, что просто не сможет жить на вилле одна, без всяких контактов с людьми… но что это были за люди!

Она стоически перенесла долгий английский чай с сандвичами и сливовым пирогом в окружении любезных, болтающих всякую чепуху людей, не спускавших жадных глаз с тележки, нагруженной пирожными с кремом.

Хельга подумала о Дике. Если бы маленький негодяй сдержал слово, в этот самый момент она бы лежала в королевских размеров кровати… Она отказалась от второго сандвича.

– Но они такие вкусные, миссис Рольф. Вам с вашей прекрасной фигурой не надо заботиться о диете.

Задыхаясь от скуки, Хельга наконец вырвалась от них. Она отметила, что мужчины с изумлением смотрят на ее скромную машину, окруженную «роллс-ройсами», «бентли» и «кадиллаками».

Вернувшись домой, она вспомнила о Германе и позвонила в больницу. Там ей сказали, что его состояние без изменений. Без нескольких минут семь она услышала приближающийся рев мотоцикла. Мотор заглох, открылась входная дверь. В гостиную вошла Терри Шилдс с бумажным пакетом в руках.

– Вот и вы, Терри, – проговорила Хельга с улыбкой. – Спасибо за хорошую работу.

На девушке были голубая рубашка с коротким рукавом и эластичные брюки, ее волосы были мокрыми, как после купания.

– Я принесла омаров, – сказала она. – Годится?

Хельга рассматривала ее. Вновь ее поразила сила характера, отражавшаяся на лице девушки. Никудышная? Она определенно не выглядела никудышной.

– Омаров?.. Да, отлично. – Помедлив, Хельга спросила: – Как у Дика с рукой?

Направляясь на кухню, Терри ответила:

– Я не спрашивала.

Хельга сжала губы. Она допила мартини и встала в дверях кухни. Терри разворачивала пакет.

– Вы давно знаете Дика? – спросила Хельга, прислоняясь к притолоке.

– Довольно давно, – коротко ответила девушка. – Какие вам нравятся омары – жаренные в скорлупе или в соусе?

– Как проще, – нетерпеливо ответила Хельга.

– Хорошую еду не приготовишь быстро, миссис Рольф. Скажите, как вы любите, так я и сделаю.

– Ох, ну, в скорлупе… Я не голодна.

Терри бросила омаров в сито и пустила холодную воду.

– Дик – ваш парень, Терри? – спросила Хельга.

Девушка встряхнула омаров и выбросила их на тарелку.

– Вроде того.

– А где вы живете?

– У меня есть дом.

– Не сомневаюсь, но где?

– На северной стороне.

Наступило долгое молчание, пока Терри насухо протирала омаров. Хельга решила проявить настойчивость:

– Сегодня утром я разговаривала с матерью Дика. Та сказала, что он не ночует дома. Он поселился у вас?

Терри зажгла газ.

– Какая разница? – Она взяла пакет с рисом. – Рис будете? Если хотите, можно с картошкой.

– С рисом. – Пауза. – Я вас спросила: он живет с вами?

Девушка насыпала рис в чашку.

– Вам так интересно это знать, миссис Рольф?

Хельга сдержала нарастающий гнев.

– Как ни странно, Терри, мне интересно знать, живет ли он с вами.

Терри налила воды в кастрюлю и поставила на огонь.

– Да. Он живет у меня и спит со мной.

Шокированная, Хельга на минуту лишилась речи. Она вдруг поняла, что, расспрашивая девушку, только провоцирует ее на дерзости.

– Меня не интересуют ваши отношения, – холодно сказала она. – Я только хочу знать, где он ночует.

Терри промыла рис и добавила в воду соли.

– Его мать ничего не говорит насчет сломанной руки, – продолжала Хельга, нарушая тишину.

Терри засыпала рис в кипящую воду.

– Вы не возражаете, если пообедаете пораньше, миссис Рольф? – проговорила девушка, не глядя на нее. – У меня свидание.

– Вы слышали, что я спросила? – закричала Хельга. – Я не верю, что у него сломана рука!

Терри принялась выкладывать омаров на рашпер:

– Вы любите с лимонным соком, миссис Рольф? Если он вам не нравится, есть другой.

– Терри! Сломал он руку или нет?

– Если вы хотите пообедать, миссис Рольф, то не мешайте мне готовить. Разговоры меня отвлекают.

Хельга с усилием овладела собой. Ей еще ни разу не приходилось сталкиваться с таким сопротивлением. Холодная наглость девушки бесила ее.

– Я задала вопрос и жду ответа, – пронзительно сказала она.

– Обед будет готов через десять минут, миссис Рольф. Извините, я накрою на стол.

Обойдя Хельгу, Терри вышла в гостиную. Хельга, сжимая кулаки, стояла неподвижно. Ей хотелось вбежать в комнату и, схватив эту наглую сучку, надавать ей пощечин.

«Возьми себя в руки, – приказала она себе. – Ты ведешь себя как идиотка».

Она прошла в гостиную и, не глядя на Терри, включила телевизор. На экране появилось лицо певицы. Та, казалось, пытается съесть микрофон. Ее рот был размером с пожарное ведро, усиленный динамиком голос ворвался в гостиную с силой взрыва. Хельга вздохнула и убавила звук. Терри вышла на кухню.

Наступила долгая пауза, во время которой певица на экране сражалась с микрофоном и издавала звуки, напоминающие о мартовских котах.

Терри вернулась с блюдом и тарелкой.

– Все готово, миссис Рольф. У вас есть какое-нибудь вино? Если бы вы предупредили, я бы привезла.

Хельга подошла к аккуратно накрытому столу и села.

– Завтра я куплю вина. Выглядит очень аппетитно. – Она посмотрела на прекрасно приготовленные омары и тарелку с рисом. – Похоже, вы отлично готовите, Терри.

– Ладно, если это все, миссис Рольф, я побежала, – сказала Терри. – Уберусь завтра.

Относительно успокоившаяся, Хельга, уже владея собой, начала чистить омаров.

– Нет, не все, Терри, присаживайтесь.

– Извините, миссис Рольф, я же сказала, у меня свидание.

Хельга положила несколько ложек риса себе на тарелку.

– Сядьте! – Она попробовала омаров. – Превосходно!

Девушка направилась к двери.

– Терри! Вы меня слышите? Сядьте!

– Извините, миссис Рольф, но я уже опаздываю. – Она подошла к двери и открыла ее.

– Сядьте, – воскликнула Хельга, – если не хотите увидеть вашего дружка в тюрьме!

Терри помедлила, пожала плечами и с равнодушным видом вернулась и села в кресло.

«Очко в мою пользу, – отметила Хельга. – Значит, этот паршивец ей небезразличен». Она съела еще одного омара и вылила на рис лимонный сок, сожалея, что нет бокала «шабли».

– Дик говорил вам, что у него неприятности? – спросила она, выбирая следующего омара. Хельга старалась говорить спокойным тоном.

– Скажите, что вы хотели, миссис Рольф, только покороче, – безразлично произнесла Терри, – у меня свидание.

– Очень вкусные омары, – повторила Хельга. – Когда у вас встреча с Диком?

– Какая вам разница?

«Очко в ее пользу, – подумала Хельга. – Будь осторожней».

– Да, у Дика неприятности, – продолжала она. – Вас не удивляет, как он ухитрился купить мотоцикл, который стоит больше четырех тысяч долларов?

Девушка откинулась в кресле, скрестив длинные ноги.

– Это его забота. Только те, кому нечем заняться, суют нос не свое дело.

«Еще одно очко в ее пользу, – подумала Хельга, – но у меня на руках козырная карта».

– Он не рассказал вам, что украл у меня кольцо, продал его и на вырученные деньги купил мотоцикл?

Она очистила очередного омара и полила его соком.

Терри промолчала, но взглянула на часы.

– Вы меня слышите?

– Да. А какое мне до этого дело?

– Никакого.

– Вы хотите что-то сказать, миссис Рольф?

– Да. Передайте Дику, если он не появится здесь в девять часов вечера, я обвиню его в краже кольца.

Терри кивнула и встала:

– В девять? Хм, зачем он вам в такое время, миссис Рольф?

Хельга доела омара.

– О, для того, чтобы навести здесь порядок, Терри. Идите и передайте. – Она уставилась на девушку холодным взглядом. – Если, конечно, не хотите, чтобы он провел ночь в тюрьме.

– Миссис Рольф, я дам вам совет. – Терри пошарила в кармане брюк, достала два смятых пятидесятидолларовых банкнота и бросила их на пол. – Вот деньги, которые Дик вам должен. Ни его, ни меня вы больше не увидите. А теперь совет: когда у немолодой женщины припекает в трусиках из-за мальчишки, по возрасту годящегося ей в сыновья, помогает холодная вода. Примите прохладную ванну, миссис Рольф.

Повернувшись, она вышла из гостиной.

Слушая затихающий рев мотоцикла, Хельга сидела, глядя на пустые скорлупки от омаров и чувствуя себя такой же пустой, как они.

Глава 7

Легкий ветерок шелестел листьями пальм. Время от времени доносился глухой стук упавшего кокосового ореха. Отдаленный гул машин с прибрежного шоссе сливался с шелестом волн на песке. Хельга сидела в мягком шезлонге. Она включила подводное освещение бассейна и выключила свет на террасе. Слабо светящаяся голубоватая вода бросала умиротворяющий отсвет на террасу.

«Немолодая женщина, у которой припекает в трусиках!!!» Самые жестокие и верные слова, когда-либо сказанные о ней. Сигарета тлела в пальцах Хельги. С тех пор, как она себя помнила, ей всегда не давал покоя острый сексуальный голод, название которому – нимфомания. Она воображала, что это ее тайна. И вот теперь девушка сорвала покров самообмана.

Припоминая прошлое, Хельга вынуждена была признать постыдный факт: другие тоже знали, хотя и молчали. Улыбающиеся официанты, крепкие молодые мужчины, даже стареющие типы, с которыми она проводила час или два, может быть, в эту самую минуту говорили о ней: «Строго между нами, старик: эта сука Рольф – настоящий огонь. Ну знаешь, жена Германа Рольфа. Валится на спину и раздвигает колени, стоит поманить пальцем!..»

По телу Хельги пробежала холодная дрожь. Она знала мужчин. Знала, что они не могут устоять перед соблазном похвастать любовными победами. Отчего она воображала, что они не будут хвастаться и посмеиваться?

«Что ж, сама виновата, – сказала она себе. – У тебя нигде никогда не хватало духу противиться влечению. Ты могла бы пойти к психиатру, если бы решила бороться».

К психиатру?! Нет, это не для нее! Она должна сама исцелиться, ведь еще не поздно. Она подумала о Дике Джонсе. Должно быть, она не в своем уме, если ей взбрело в голову затащить его в постель. Этого желторотого юнца?! Обидно только, что он так отчаянно сопротивлялся, что выдумал отговорку – сломанную руку. Пошел он к черту! Пусть валяет дурака с Терри! Но вновь по телу пробежала холодная дрожь. Они будут смеяться над ней.

Пусть смеются. Хельга поднялась и пошла вдоль бассейна. Господи, не такой ли будет ее дальнейшая судьба, если Герман выживет? Ей вспомнился клуб «Приморье» со всеми его ужасными английскими чучелами, жадно следящими за тележкой с пирожными. А мужчины с лицами в красных прожилках, с расплывшимися телами? Если бы только Герман умер! Тогда она стала бы свободной хозяйкой шестидесяти миллионов долларов!

До сознания Хельги вдруг дошло, что в дверь звонят. Она посмотрела на часы. Без двадцати девять.

Дик? Может быть, Терри передала ему угрозу и он пришел, испугавшись полиции? Даже мысль о том, чтобы лечь с ним в постель, была ей противна. Но уж она сорвет на нем свою горечь и ярость.

Хельга пересекла гостиную, когда в дверь снова позвонили. С горящими яростью глазами она рывком распахнула дверь и вновь испытала шок.

На пороге стоял Фрэнк Гриттен с трубкой во рту, в плохо сидящем костюме, средняя пуговица которого была готова отлететь под напором солидного брюшка.

– Прошу прощения, миссис Рольф. – Он вынул изо рта трубку. – Я ехал домой и увидел в окнах слабый свет. У меня есть для вас информация, но если вы хотите, чтобы я заехал позже или завтра…

Она подавила ярость и через силу улыбнулась:

– Входите, мистер Гриттен. Я как раз собиралась выпить. Вы присоединитесь?

– Спасибо.

Он последовал за ней в гостиную.

– Здесь уютно, но очень уединенно.

– Да? – Она подошла к бару. – Что вам налить?

– Вы здесь одна, миссис Рольф?

Помедлив, Хельга взглянула на него:

– Да.

– Разумно ли это? Место совсем безлюдное.

– Что вам налить? – Резкий тон ясно говорил, что она не намерена выслушивать советы.

– Мы, полицейские, пьем виски, миссис Рольф.

Она непринужденно рассмеялась:

– Мне следовало знать, ведь я читаю детективы.

Она налила ему виски, слегка разбавив содовой, а себе смешала мартини с водкой.

– Снаружи прохладнее.

С бокалом в руке Гриттен вышел за ней на террасу и, когда она села, опустился в кресло рядом с ней.

– Я вроде бы припоминаю владельца виллы. Ему не повезло.

– Я слышала. – Она отпила мартини, подумав, что он не так хорош, как коктейль Хинкля. – У вас есть для меня новости?

– Да. Вы говорили, что сведения нужны вам срочно. – Гриттен раскурил трубку, отпил виски, довольный, кивнул и продолжал: – Дик Джонс… – Он сделал паузу и заговорил, глядя на нее. Пристальный взгляд его голубых глаз был жестким взглядом полицейского. – Я намерен не только выдать вам информацию, но и предложить совет.

– Меня интересуют исключительно факты, мистер Гриттен. В советах я не нуждаюсь.

– В том-то и дело. – Гриттен попыхивал трубкой, явно не обескураженный ее резким тоном. – Я дам факты, но в вашем теперешнем положении совет тоже пригодится.

– Сначала давайте факты!

Гриттен вынул трубку изо рта, посмотрел на нее и пальцем примял тлеющий табак.

– Вы недавно в Нассау, да и, наверное, в Вест-Индии. Я прожил здесь двадцать лет. Вы наняли на работу Дика Джонса. Наверное, посчитали его хорошим парнем, которому стоит помочь. Вы не удосужились справиться в полиции, а в этих краях, миссис Рольф, прежде чем кого-нибудь нанимать, необходимо получить рекомендации или посоветоваться с полицией.

Хельга отпила мартини и поставила бокал.

– Вы хотите сказать, что я совершила грубую ошибку, нанимая юношу?

– Да, миссис Рольф, именно так. Я уже вам говорил, что у Джонса были неприятности. Живя в таком уединенном месте, вы ни в коем случае не должны были его брать на службу.

Хельга застыла:

– Господи Боже! Такого мальчика! Не говорите мне, что он убийца!

С прежним серьезным выражением на лице Гриттен покачал головой:

– Нет, не убийца. В двенадцать лет его направили в исправительное учреждение за кражу цыпленка.

В сильном раздражении, с горящими глазами Хельга подалась вперед:

– Неужели вы будете утверждать, что двенадцатилетнего мальчика могут послать в исправительный дом за кражу какого-то цыпленка? Никогда не слышала о таком постыдном казусе. Он, наверно, был отчаянно голодным!

Гриттен вынул изо рта трубку, примял табак и снова вставил в рот.

– Примерно таких слов я от вас и ожидал, миссис Рольф… Но ведь вы не знаете вест-индцев. Я об этом толкую. Цыпленка не съели, а использовали для кровавого жертвоприношения.

– Для жертвоприношения? Это такое страшное преступление?

– Для вас, может быть, и нет, но позвольте мне все объяснить. Семь лет назад с Гаити сюда приехал чародей культа «Вуду». Вряд ли вы знаете это религиозное направление. Чародей «Вуду» – это человек, обладающий выдающимися способностями к колдовству. Если он хороший человек, его чары добрые, если же плохой – то злые. У Мала Му, так звали этого чародея, были злые чары. Здесь он занялся вымогательством. «Заплати мне столько-то, а не то твои муж, жена или ребенок заболеют». В таком духе. Мало кто из здешних жителей-англичан интересуется туземным кварталом. А полиция вынуждена интересоваться и поддерживать порядок. «Вуду» не такой культ, на который они могут не обращать внимания. Мала Му нанял Джонса, тот и таскал цыплят, собак, кошек, а раз или два даже коз для кровавых жертвоприношений. В конце концов полиция арестовала их обоих.

Хельга допила мартини.

– В жизни не слышала такой чепухи, – проговорила она. – Колдовство, чары… кровавые жертвоприношения! – Она нетерпеливо взмахнула руками. – Скажем, можно понять, когда темные невежественные туземцы верят в эту чепуху. Но вы… уж вы-то особенно… как вы можете верить в такую невежественную чушь!

Гриттен невозмутимо смотрел на нее:

– Ваши возмущение и реакция понятны, миссис Рольф. Когда я сюда приехал, тоже считал «Вуду» чепухой. И еще не верил, что человек когда-нибудь ступит на Луну. Прожив здесь двадцать лет, я абсолютно уверен, что «Вуду» не только существует, но и обладает страшным могуществом. Уверяю вас, Джонс так же опасен, как и Мала Му. Тот, кстати, умер в тюрьме. Полиция подозревает, что он многому научился у чародея и теперь занимается колдовством, хотя доказательств нет.

Тирада экс-инспектора показалась Хельге настолько нелепой, что она потеряла терпение.

– Я отказываюсь вас воспринимать всерьез, – отрывисто сказала она. – Допускаю, что, прожив столько лет в этом экзотическом жарком мирке среди темнокожих суеверных туземцев, вы могли уверовать в такую бессмыслицу, как колдовство. Но я не верю и никогда не поверю.

– Миссис Рольф, вы обратились ко мне, и я сообщаю вам факты, а они – упрямая вещь. Верить в них или нет – ваше дело. Но вот что беспокоит полицию: Джонс стал владельцем дорогого мотоцикла. Старший инспектор Гаррисон, начальник здешней полиции, ломает голову, как мальчишка-бедняк вроде Джонса смог раздобыть более четырех тысяч долларов на покупку такой машины. Рядом с «Вуду», поверьте мне, всегда есть шантаж, миссис Рольф. – Гриттен помедлил и посмотрел на нее испытующим взглядом голубых глаз. – Если Джонс кого-нибудь шантажирует, полиция гарантирует абсолютную тайну имени жертвы. Гаррисону очень хочется упрятать Джонса за решетку.

«Боже! – подумал Хельга. – Во что я снова сумела вляпаться!»

Не сводя с нее глаз, Гриттен ждал, но, не получив ответа, продолжал:

– Люди часто скрывают, что их шантажируют. Их можно понять, но руки полиции оказываются связанными. Хотя она всегда относится уважительно к жертвам шантажа и оберегает их.

Хельга колебалась: не рассказать ли ему все об этой грязной истории? Ей хотелось переложить на Гриттена свои невзгоды, но страшила перспектива раскрыться в образе стареющей женщины, у которой припекает в штанишках.

– Я просила вас, мистер Гриттен, – холодно сказала она с металлическим оттенком в голосе, – узнать, сломал или нет Джонс руку и где теперь он и девушка, Терри Шилдс, живут. Сейчас я решила не нанимать больше Джонса. Чародей или шантажист, меня он не интересует. Но что у него с рукой?

– Да, миссис Рольф. Действительно, он сломал руку. Вчера вечером его неудачно занесло на мотоцикле, и он получил травму.

Хельга выдохнула с облегчением. Сломанная рука не была только предлогом, Терри не солгала. Главное, юноша не выдумал эту сказку, лишь бы не попасть к ней в постель.

– А где он живет?

– Прошлую ночь он провел в прибрежной хижине, принадлежащей Гарри Джексону, – ответил Гриттен, не сводя с нее глаз.

Хельга была поражена, но ухитрилась не подать вида.

– Странно. Он был один?

– По словам моего агента, который и сейчас наблюдает за хижиной, около часу ночи к нему присоединился Джексон. Тот вышел утром в начале десятого. Джонс все еще в хижине.

– А там не было девушки?

– Нет, миссис Рольф.

Хельга на минуту задумалась, но потом пожала плечами. Она демонстрировала свое безразличие, которого на самом деле не испытывала.

– Что ж, спасибо, мистер Гриттен. У меня появилось небольшое затруднение. Поскольку я решила не нанимать Джонса, а мне нужна прислуга, вы не могли бы порекомендовать мне кого-нибудь?

– Разумнее будет не брать на работу вест-индца, миссис Рольф, – немного подумав, ответил Гриттен. – У англичанки, работающей у меня, есть сестра, ищущая работу, миссис Джойс. Ее муж, рыбак, утонул во время шторма в прошлом году. Я могу рекомендовать ее.

– Не попросите ли вы ее прийти ко мне завтра утром? Я платила Джонсу сто долларов в неделю. Ей будет достаточно?

– Это слишком много, миссис Рольф. Пятидесяти будет вполне достаточно.

Хельга раздраженно ответила:

– Я буду платить ей сто долларов в неделю. Деньги помогают людям, а я люблю, когда мне благодарны.

Гриттен снова посмотрел на нее пристальным взглядом полицейского:

– Она будет в восторге.

– Тогда, пожалуй, все, мистер Гриттен. Спасибо за сведения. Работа, или как вы ее называете, выполнена.

Экс-полицейский на секунду задумался:

– Тут еще девушка, Терри Шилдс. Вам нужны сведения о ней?

Хельга уже была сыта по горло Диком Джонсом и девушкой. Она не желала о них ничего больше слышать.

– Она меня тоже не интересует. Благодарю за все, что вы для меня сделали.

Гриттен выколотил трубку в пепельницу.

– Тогда я должен вернуть вам часть денег, миссис Рольф.

– Я повторяю: работа закончена. – Она выдавила из себя улыбку. – Вы мне ничего не должны. Спасибо за сведения.

Тот встал:

– Вы уверены, что не стоит покопаться в ее прошлом?

Хельге хотелось поскорее остаться одной. Она с трудом сдерживалась, чтобы не накричать на него.

– Нет, благодарю вас, мистер Гриттен. Я больше не нуждаюсь в ваших услугах.

Половину следующего дня Хельга провела в клубе за игрой в бридж. Она вернулась на виллу в половине третьего. Новая прислуга, миссис Джойс, собиралась уходить. Это была высокая пухлая женщина лет сорока, затянутая в корсет, туго завитая и румяная, как яблочко.

– Вот и вы, лапочка, – сказала она. – Хорошо провели утро?

– Да, спасибо. – Хельга выдавила улыбку. – А вы?

– Да… я люблю наводить чистоту. Приходил парень и починил ставни у вас в спальне. Я опять приду в семь. Принесу вам рыбы, или вы хотите еще что-нибудь?

– Нет, рыба вполне подойдет.

Проводив миссис Джойс, Хельга прошла в гостиную и огляделась. Пустота этой роскошной комнаты и тишина, царившая на вилле, навалились на нее тяжелым грузом. Она поднялась наверх, приняла душ, после чего подошла к шкафу и достала белую пижаму. Сняв ее с вешалки, Хельга вдруг замерла, пораженно уставясь на нее. Карман жакета с ее инициалами был аккуратно срезан. Она долго стояла в недоумении, глядя на одежду. Почему-то ее бросило в дрожь. Она выронила жакет, словно тот превратился в мерзкое насекомое. С бешено бьющимся сердцем Хельга оглядела спальню. Что бы это могло означать? Кто это сделал? Джойс? Немыслимо!

«Приходил парень и починил ставни у вас в спальне»!

Хельга пересекла комнату, подошла к окну и принялась осматривать деревянные ставни. Прошлой ночью она их не закрывала, и они остались открытыми. Она покачала ставни взад и вперед, их нигде не заедало. Оставив ставни открытыми, Хельга внимательно осмотрелась, и ее взгляд упал на лежащий на полу белый жакет. Поколебавшись, она подняла его и присмотрелась к аккуратно распоротым швам. Чтобы срезать карман, кто-то воспользовался бритвой. Вернувшись к шкафу, Хельга перебрала висевшую там одежду. Все было цело. Сердясь на собственное малодушие, Хельга отметила, как часто бьется сердце. Должна же существовать какая-то причина, по которой неизвестный срезал карман. Рабочий, приходивший чинить ставни? Она читала об извращенцах, которые воруют трусики с бельевых веревок. Может, этот рабочий такой же? Она была уверена, что срезала карман не миссис Джойс.

Хельга глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Вечером она расспросит миссис Джойс. Она ощущала на вилле тревожащую ее странную атмосферу. Она поняла, что не может оставаться здесь до вечера. Поехать в клуб? Скоро наступит время чаепития. Она вспомнила этих старых чучел, пожирающих глазами тележку с пирожными. Но даже они лучше проклятого одиночества!

Она заперла двери и поехала в клуб. Целых два часа она просидела, слушая местные сплетни и глядя на толстые старческие пальцы, указывающие на принесенные официантом пирожные, выпила две чашки чая и наконец приняла приглашение сыграть в бридж. Домой Хельга вернулась около восьми. Она смешивала мартини, когда приехала миссис Джойс.

Пока та готовила рыбу, Хельга наблюдала за ней, прислонясь к кухонному столу. Выбрав удобный момент, она заговорила:

– Миссис Джойс, я хочу спросить вас о ремонте ставней в спальне. Кто приходил их чинить?

Служанка вытерла руки.

– Кто приходил чинить? – Она быстро взглянула на Хельгу. – Он сказал, что вы его вызывали.

– Это, наверно, мистер Мейсон, агент по найму. Я и не подозревала, что ставни неисправны.

– Парень сказал, что их надо смазать. – Миссис Джойс поставила кастрюлю на огонь. – Хороший такой парень, вежливый. Я пожалела его, у него была рука в гипсе.

Хельга расплескала мартини. Усилием воли ей удалось сдержаться и не подать вида, как она взволнована. Не показать, какое впечатление произвели на нее эти слова.

Дик!

– Вы оставляли его одного, миссис Джойс?

Та посмотрела на Хельгу:

– Он что-то украл?

– Нет. Но вы оставляли его одного в спальне?

– Он пришел в неподходящее время, дорогая. Я чистила ванну. Он пробыл в спальне без меня пару минут, не больше. Что-нибудь не так?

– Я обратила внимание, что кто-то копался в моей одежде.

– В вашей одежде? Такой парень не стал бы трогать ваши вещи.

– Да. Ладно, это не имеет значения.

– Тут что-то не так, верно? – У миссис Джойс был растерянный вид. – Если он что-то взял из вещей, нужно сообщить в полицию, дорогая.

– Он ничего не взял. – Хельга посмотрела на часы. – Все в порядке. Сейчас будут передавать новости.

– Новости! – Миссис Джойс фыркнула. – Зачем они вам, лапочка? Включаешь телевизор и видишь только одно горе.

Хельга вышла в гостиную. Значит, Дик приходил сюда! И срезал карман с ее инициалами. Зачем? Она вспомнила слова Гриттена: «Как мне убедить вас, что Джонс так же опасен, как и Мала Му. Полиция подозревает, что он многому научился у чародея и теперь занимается колдовством».

«Полнейший вздор», – успокоила она себя. Но все же в атмосфере виллы чувствовалась какая-то тяжесть. Она с трудом заставила себя выслушать новости: угон самолета, два убийства, пятеро заложников захвачены с целью получения выкупа. Миссис Джойс права – кругом только горе.

– Все готово, лапочка, садитесь.

Миссис Джойс подала обед. Хельга с удовольствием увидела перед собой бутылку «шабли».

– Я подумала, что вы захотите выпить бокал вина, дорогая.

– Вы очень заботливы.

– Дорогая, я сразу узнаю достойную леди. А теперь кушайте. Завтра я приготовлю суп из ракушек. Я делаю его лучше всех на острове.

– Буду очень довольна. – Видя, что миссис Джойс не прочь поболтать, Хельга продолжала: – Я провела день в клубе «Приморье».

– Неужели? Никогда бы не подумала! Вы меня удивили, дорогая. Этот клуб годится только для старых хрычей… но не для такой девушки, как вы.

Хельга немедленно преисполнилась к ней симпатией.

– Нужно чем-то заниматься, пока выздоравливает муж.

– Ваша правда. Ждать всегда так неприятно.

– В клубе у нас зашел разговор о культе «Вуду». Вы верите в «Вуду»?

Лицо миссис Джойс сразу же утратило живое выражение.

– «Вуду»? Вы говорили о такой мерзости?

– Да, там было несколько человек, которые, кажется, уверены, что «Вуду» существует на самом деле.

– Миссис Рольф, надеюсь, я хорошая христианка. Я не впутываюсь в религию, которой занимаются черные. Вы спрашивали, существует ли «Вуду»? Да. Много странных дел творится в туземном квартале.

– Каких странных дел, миссис Джойс?

– Магия… Некоторые из черных занимаются магией.

– Магией? Какой магией?

– Миссис Рольф, есть вещи, о которых лучше помалкивать. Ешьте обед, не то он остынет.

– Но мне интересно. Пожалуйста, расскажите.

Миссис Джойс колебалась, потом оперлась на деревянную притолоку и заговорила:

– Знаете, дорогая, эти черные могут наводить чары. Я не обращаю особого внимания на рассказы, но я доподлинно знаю про одного мальчишку, который жил по соседству. Его отец был рыбаком. Однажды пришел негр и потребовал денег. Рыбак ударил его и вытолкал наружу. Через день мальчик заболел и впал в беспамятство. Врачи ничего не могли поделать. И в конце концов рыбак пошел к тому негру и отдал ему все свои сбережения. На следующий день мальчик выздоровел. Я все видела собственными глазами. Еще много всяких историй рассказывают, миссис Рольф. Я могла бы говорить без конца, но вы лучше доедайте свой обед. Я вымою посуду.

И миссис Джойс ушла на кухню.

Какая чепуха! – подумала Хельга. Колдовство! Магия! Нет, она не верит в эти сказки! Миссис Джойс не лучше мистера Гриттена. Она слишком долго жила на острове.

Только после ухода миссис Джойс Хельга почувствовала, как пусто и одиноко в доме. Она начала жалеть, что не осталась в отеле. Там, по крайней мере, кругом люди.

Хельга уставилась на освещенный луной океан. Тишина, нарушаемая тихим холодным шорохом волн, угнетала. Ей показалось, что она отрезана от внешнего мира. Можно, конечно, поехать в клуб и опять сыграть в бридж, но такая перспектива для нее была хуже, чем одиночество. По дороге из клуба Хельга купила три книжки и теперь решила их полистать. Выбрав исторический роман, она направилась на террасу, но на полпути остановилась. У нее появилось отчетливое ощущение, что за ней наблюдают. Она остановилась в центре комнаты, прислушиваясь. До нее доносился лишь шорох волн, потом со стуком упал кокосовый орех.

Хельга вновь почувствовала страх, впервые пережитый, когда она заметила отрезанный карман. Она всегда гордилась своими крепкими нервами, но сейчас с неприятной отчетливостью осознала, что, появись какой-нибудь незваный гость, будет совершенно беззащитна, если не считать телефона.

«Но кто сюда придет? – подумала она, сердясь на свой внезапный страх. – Глупые фантазии!»

С сильно бьющимся сердцем она пыталась взять себя в руки, направляясь на террасу. Исходивший из бассейна мягкий свет теперь производил впечатление какой-то жуткой призрачности. Даже свет луны показался ей зловещим.

Хельга колебалась, чувствуя по-прежнему, что за ней кто-то следит, что она не одна… кто-то затаился в темноте.

Но кто?

Какой-нибудь негр? Он может неожиданно наброситься на нее. В таком безлюдном месте никто не услышит криков!

Стараясь придать голосу твердость, Хельга крикнула:

– Есть здесь кто-нибудь?

Последовала долгая пауза, во время которой она стояла неподвижно, охваченная страхом, потом в кустах послышался шорох, и ее сердце забилось с перебоями.

– Кто там?

– Не бойтесь, миссис Рольф… это всего лишь я.

Из темноты появился мужчина. У Хельги перехватило дыхание.

– Это я… Гарри Джексон.

Секунду-другую она всматривалась в неясный силуэт, потом страх ее перешел в ярость.

– Как вы смели здесь появиться! Уходите сейчас же, или я вызову полицию!

Когда Джексон приблизился, Хельга увидела, что он одет в свой лучший костюм и в руке держит маленькую картонную коробочку.

– Прошу прощения, миссис Рольф, – его голос звучал хрипло, – мне нужна ваша помощь, а вам моя. Я не хотел вас пугать.

– Вы слышали, что я вам сказала? Уходите, или я вызову полицию.

Он подошел к стоящему на террасе столику и положил на него пакет.

– Пожалуйста, взгляните на фигурку, миссис Рольф. – Он снял крышку и пододвинул к ней открытую коробку.

Сердце Хельги бешено заколотилось, когда она увидела маленькую деревянную куклу, лежащую в ящике. Паяц изображал лысеющего мужчину в миниатюрных очках, одетого в белую шелковую пижаму. Сходство с Германом было таким потрясающим, что она едва сдержала крик.

В голове куклы торчала длинная блестящая игла.

Небольшая темная тучка наплыла на серебряный диск луны. Внезапный бриз прошелестел в листьях пальм.

Джексон сказал дрожащим голосом:

– Я больше не могу. Только вы можете мне помочь.

– Что это такое? – Хельга указала на куклу.

Он упал в кресло, закрыл лицо руками и заплакал, как маленький ребенок, когда тому больно.

Хельга посмотрела на мерзкую куклу. Она понимала, что ей нечего бояться. Джексон был напуганной, слабой, плаксивой и лишенной мужества тварью, достойной лишь презрения, но кукла ее пугала. Она прошла в гостиную и, налив два бокала бренди, вернулась на террасу.

– Выпейте и перестаньте хныкать. – Ее резкий тон подействовал на Джексона, схватившего бокал и залпом осушившего его.

– Я должен достать денег, миссис Рольф. Мне нужно выбраться отсюда! У меня есть информация для продажи.

– Вот как? – Хельга уже полностью овладела собой. Она села и закурила. – Вы ничего от меня не получите, но вам лучше объяснить, как к вам попала эта кукла, иначе я позвоню в полицию.

– У меня есть информация для продажи, – повторил Джексон. – Клянусь, вы не пожалеете, миссис Рольф. Я должен уехать. Этот проклятый ублюдок метис меня доконает.

Хельга заставила себя еще раз взглянуть на куклу. Она, несомненно, изображала Германа. На шее у него висел маленький пластмассовый мешочек, в котором что-то лежало.

– Кто ее сделал?

– Он… Джонс. Он сказал, что может помешать вам уехать из Нассау. Он погрузил мистера Рольфа в кому! И пообещал, что, если воткнет иголку в голову куклы, мистер Рольф впадет в беспамятство.

Хельга почувствовала озноб. Она вспомнила рассказ миссис Джойс о соседском мальчике. И еще ей вспомнилось озадаченное, встревоженное выражение на лицах докторов Бернштейна, Леви и Беллами. Возможно ли это? Неужели иголка в голове куклы погрузила Германа в коматозный сон? Хельга вспомнила слова Гриттена: «Когда я сюда приехал, то считал „Вуду“ ерундой. Еще я не верил, что человек когда-нибудь очутится на Луне».

«Выбрось из головы эти дурацкие мысли, – приказала она себе. – Ты ведь знаешь, чудес не бывает. Где-то в колоде спрятан джокер. Этот хныкающий мужчина хочет одурачить тебя».

– Объясните, – дрогнувшим голосом попросила она.

– Для этого я и пришел. – Джексон сжимал и разжимал кулаки. – Мне просто необходимы деньги, миссис Рольф. Дайте мне пять тысяч, и я вам все объясню.

Она презрительно посмотрела на него:

– Если вы не оставите попыток шантажировать меня, я буду вынуждена позвонить в полицию, и тогда объясняйтесь с ней.

Он сник:

– Вы сами не захотите, чтобы об этом узнала полиция. Я не шантажирую вас, клянусь. Понимаете, мне нужны деньги, чтобы уехать. Информация, которую я вам предлагаю, стоит гораздо более пяти тысяч. Джонс делает куклу, похожую на вас. Он украл кусочек материи с вашими инициалами, чтобы сделать для фигурки платье. Он говорит, чтобы контролировать человека, ему нужно что-нибудь, принадлежащее тому.

Дрожащими пальцами Джексон показал на крошечный пластиковый мешочек, висевший на шее куклы.

– В этом мешочке, миссис Рольф, обрезки ногтей вашего мужа. Джонс подобрал их, когда убирал в его номере. Говорю вам, он замыслил вас уничтожить!

Потрясенная, Хельга тем не менее отказывалась верить услышанному:

– Я же вам сказала, Джексон! Убирайтесь! Хватит с меня этой чепухи!

– Джонс выжал меня дочиста. У меня нет денег! – захныкал Джексон. – Мне нужно убраться с острова. Лопес охотится за мной. Миссис Рольф, ради Бога, дайте мне денег. Не сломай Джонс руку, он уже сделал бы куклу и сейчас вы были бы мертвы.

Глядя на его испуганное, мокрое от пота лицо, Хельга вдруг почувствовала страх.

«Сейчас вы были бы мертвы»!

Она вспомнила серьезное лицо Гриттена, с ужасом вспомнила, как помрачнело лицо миссис Джойс, когда она спросила о «Вуду». Возможно ли такое?

Призвав на помощь всю свою волю, она сказала:

– Хватит с меня ваших глупостей! Убирайтесь.

Безнадежным взглядом Джексон уставился на нее и в отчаянии поднял руки:

– Раз так, придется мне довериться в расчете на вашу честность, миссис Рольф. Эта девушка, Терри Шилдс… – Он подался вперед. – Я могу вам сказать, кто она…

– В последний раз говорю вам… убирайтесь!

– Они замыслили уничтожить вас с помощью «Вуду». Чтобы она унаследовала деньги Рольфа! – И, указывая на нее пальцем, Джексон прокричал: – Терри Шилдс – ваша падчерица. Это Шейла Рольф! Шейла, которой достанутся все отцовские денежки, когда вы умрете!

Глава 8

Хельга потянулась за бокалом бренди, стараясь избавиться от внезапного потрясения от слов Джексона. Зная, что он следит за ее реакцией, она через силу сделала глоток.

Терри Шилдс – дочь Германа!

Она представила девушку с рыжими волосами, решительным и волевым лицом, широким ртом и большими глазами. С первого момента их встречи Хельга отметила ее незаурядность. Она обладает характером, но она к тому же дочь Германа!..

Тут ей вспомнилась прибывшая на имя Хинкля каблограмма, холодные черствые слова: «В Нассау приехать не могу. Папочка выживет, как всегда». Неужели этот безмозглый шантажист действительно вообразил, что она поверит в его ложь?

– Ох, убирайтесь, в конце концов! Дочь мистера Рольфа в Париже. Это доказано.

– Каблограмма, присланная Хинклю? – Джексон покачал головой. – Это просто трюк. Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что она здесь. Шейла попросила подругу послать от ее имени каблограмму. Я слышал их разговор с Джонсом. Уверяю вас, миссис Рольф, она ваша падчерица, Шейла Рольф. И она задумала вас уничтожить.

Хельга колебалась. Она не могла поверить в эту историю, но, глядя на Джексона, одновременно верила в нее. Тем более, как он узнал о каблограмме?

– Я проверю, – отрезала она, – но, если вы солгали, передам вас полиции. Я не шучу! Вы по-прежнему уверяете, что Терри Шилдс – Шейла Рольф?

Он кивнул:

– Клянусь. Погодите, если вы убедитесь в этом, то дадите мне пять тысяч долларов, чтобы я смог отсюда убраться?

– Если вы не лжете, – холодно сказала она, – я дам пятьсот долларов, которых хватит на дорогу.

– Господи! – Джексон ударил кулаком по столу. – При ваших-то деньгах! Мне нужно с чего-то начать на новом месте. Что для вас значат пять тысяч?

Хельга встала:

– Подождите здесь.

Она позвонила из гостиной на виллу в Парадиз-Сити. Прошло несколько минут, пока ее соединили, потом в трубке послышался сочный голос Хинкля:

– Резиденция мистера Рольфа.

– Хинкль! – С какой радостью и облегчением она слышала его. – Это миссис Рольф.

– Ах, мадам, я уже собирался звонить вам. Давно не имел от вас никаких вестей, – сказал он укоризненным тоном. – Я только что звонил в клинику. Никаких перемен, по-видимому, нет.

– Боюсь, что так. – Помедлив, она продолжала: – Простите, что не позвонила раньше, так как была очень занята.

– Рад слышать, мадам. Вы, наверное, чувствуете себя одинокой?

«Одинокой? – подумала Хельга. – Можете ли вы представить, как я одинока!»

– Как обстоят дела на вилле, Хинкль?

– Не совсем удовлетворительно, мадам. Я рад, что вернулся, и заверяю вас, к вашему приезду все будет сделано на совесть.

– Я в этом уверена. Вы получили каблограмму от Шейлы, которую я вам переслала?

– Получил, мадам. Она очень огорчила меня.

– Да, но молодежь такая беззаботная. Я уверена, она очень занята.

– Видимо, так, мадам. – Голос Хинкля звучал скорбно.

– Я все думаю о мисс Шейле. Вы можете ее описать? Какая жалость, что мы с ней не познакомились. Когда думаешь о человеке, хочется иметь представление о его внешности.

– Описать ее, мадам?

– Какая она? – Хельга с трудом сдерживалась.

– Ну, мадам, я назвал бы ее особой с сильным характером. – Судя по голосу, разговор был Хинклю не по душе.

– Как она выглядит? Толстая, тоненькая, высокая, маленькая?

– У мисс Шейлы превосходная фигура, мадам. Она красит волосы в рыжий цвет. Он ей очень идет.

Хельгу словно ударило током.

– Интересно. – Она выдержала паузу и, умышленно меняя тему, спросила: – Какие у вас планы относительно кабинета мистера Рольфа?

– Я уже проконсультировался, мадам, со специалистами по интерьерам. Уверен, когда мистер Рольф вернется, он будет доволен.

– Чудесно. Ну, хорошо, Хинкль. Я сейчас еду играть в бридж. Мне так хотелось услышать вас…

– Вы очень добры, мадам.

– И сказать, что я так скучаю по вашим изумительным омлетам.

С этим заключительным комплиментом она положила трубку.

Значит, Джексон не солгал! Девушка, называющая себя Терри Шилдс, на самом деле дочь Германа.

«Они решили избавиться от вас с помощью „Вуду“, чтобы она смогла унаследовать деньги Рольфа»!

Что может быть нелепее?! Потом Хельга подумала о кукле с иголкой в голове и загадочной болезни Германа. Она едва совладала с охватившим ее на миг страхом.

Теперь нужно договориться с Гарри Джексоном. Ей понадобятся все сведения, даже если придется выложить крупную сумму денег.

Она вышла на террасу. Джексон сидел в кресле ссутулясь, в его пальцах тлела сигарета, лицо блестело от пота.

– Хорошо, Джексон, – садясь, сказала Хельга. – Допустим, девушка – Шейла Рольф. Теперь рассказывайте. Я хочу знать все. Как вы узнали, кто она такая? Она сама вам сказала?

– Послушайте, миссис Рольф, если я не выпью еще, я решительно рехнусь!

– Наливайте сами, бутылка в гостиной, – нетерпеливо сказала Хельга. – Не хотите ли вы сказать, что я должна вас обслуживать?

Джексон поспешно встал и через минуту вернулся с бутылкой бренди. Налив в бокал, он выпил одним махом и налил еще.

– Начинайте, Джексон!

– Что вы решили насчет денег? – Он наклонился вперед, охватывая ее взглядом. – Я больше ничего не скажу, если вы не пообещаете мне пять тысяч.

Хельга видела, что он опьянел, и его поведение вызывало у нее тревогу. Если он начнет буянить, она ничего не сможет с ним сделать. С ним нужно быть осторожной.

– Если ваши сведения стоят того, я заплачу.

Он неуверенно улыбнулся ей:

– Они того стоят. Покажите-ка денежки, тогда я заговорю.

Хельга подумала о восьми тысячах в спальне. Ему незачем о них знать, он мог отнять деньги и сбежать.

– Не воображаете ли вы, что я держу на вилле такую сумму? Я дам чек.

Он отпил глоток и отрицательно покачал головой:

– Никаких чеков. Мне нужны наличные.

– Это легко устроить. Вам дадут наличными в отеле «Алмазный берег».

Подумав, он кивнул:

– Угу. Ну, ладно. Договорились. Я все рассказываю и получаю пять тысяч… так?

Нельзя допускать, чтобы ему показалось, что он берет верх.

– Сначала рассказывайте, Джексон, решать буду я.

Он изучающе посмотрел на нее, отхлебнул бренди и нетвердой рукой поставил бокал на стол.

– А вы – крепкий орешек, а?

– Поживее, Джексон… Откуда вы узнали, что эта девушка – Шейла Рольф?

– Вы прилетели в тот же день одним рейсом, – сказал, откидываясь на спинку кресла, Джексон. – По поручению мистера Рольфа я ждал вас в аэропорту. Когда вы прилетели и пассажиры начали выходить из самолета, Шейла подошла ко мне и спросила, нет ли у меня на примете дешевой комнаты. – Он ухмыльнулся. – Я нравлюсь девушкам, миссис Рольф. Они вечно подходят ко мне со всякими дурацкими вопросами. Потом она спросила, не вы ли миссис Рольф. Мне стало интересно, с какой это стати девчонка вами интересуется, вот я и подружился с ней и отвел в мотель. Я сказал, чем занимаюсь: слежу за вами. Она тут же сообщила, что вы ее мачеха. Тогда я поинтересовался, а что она сама здесь делает. – Он надул щеки. – К тому времени, миссис Рольф, мы с ней очень подружились. Я быстро схожусь с девчонками. – Он хитро покосился на нее. – Вы ведь знаете это, верно? Тогда я вам понравился, разве не так?

– Что она вам ответила? – с каменным лицом спросила Хельга.

– Она прочла в газете, что ее отец приехал сюда. Ей всегда хотелось увидеть Нассау. У нее были небольшие сбережения, вот она и приехала сюда. Все очень просто.

– Она видела отца?

– Издали. – Джексон пожал плечами. – Как я понял из ее слов, они не очень ладили.

– А Джонс? При чем здесь он?

– Этот змееныш? Я же говорил, что он на меня работал. Если я когда и видел ползучего гада, так это Джонс. Я предложил ему сто долларов за обыск вашего номера. Когда он нашел и прочел письмо, этот стервец сорвал с меня четыре тысячи на покупку своего проклятого мотоцикла. Потом вы стали меня шантажировать и получили обратно письмо. А когда вы велели ему ехать в Парадиз-Сити, тут все и завертелось… Он пришел ко мне, плакал, но я ничего не мог сделать, о чем ему и сказал. О, я не забуду, как он смотрел на меня, словно загнанная в угол крыса. «Я не поеду, – кричал он. – У меня есть способ помешать ей». Он часто прятал у меня всякий хлам, чтобы его мать не видела. После работы я вернулся домой и увидел, что он делает эту вот куклу. Он мастер на все руки. Я спросил его, что он замыслил, и получил ответ, что он займется магией «Вуду». Сделав куклу, он вогнал ей иголку в голову и стал бить в барабан. Через некоторое время он объявил, что мистер Рольф теперь настолько болен, что ехать не сможет. Я сказал ему, что он чокнутый, а он с жесткой, хищной улыбочкой ответил: «Погоди, увидишь».

Хельга уставилась на куклу.

– Абсолютная чушь, и вы сами это понимаете, – сердито сказала она.

– Неужели? А что мы знаем о местных туземцах? Ведь «Вуду» подействовала, верно? Вы не увезли мужа!

– Просто ему стало хуже.

Джексон пожал плечами:

– Я объясняю вам, почему ему стало хуже. И скажу еще кое-что. Шейла зашла, когда меня не было дома, и договорилась с Джонсом. Они сразу поладили. Не спрашивайте, как он узнал, кто она такая, но узнал. Может, она ему сказала. Она любит хвастать, какой у нее богатый отец. Ну а этот малый не дурак. Я говорил вам, что он хотел выжать из вас пятьсот тысяч, но вы не поверили… Он прочел письмо и знал, что по завещанию Шейле достается миллион. И еще он знал, какой богач ее отец. Тогда он и подумал, зачем стараться ради миллиона, почему не получить все? Если убрать с дороги вас обоих, Шейла становится наследницей. Она к тому времени уже трахалась с ним. Предположим, он сумеет уговорить ее жениться. У него возникает эта идея, и первым делом он начинает вырезать похожую на вас куклу…

– Шейла знает об этом?

– Может быть… а может, и нет. Не знаю.

У Джексона забегали глаза, и он отвернулся.

– Но вам-то он сказал.

– Угу. Когда сломал руку и не смог доделать куклу. Ну, он пришел ко мне и предложил войти в долю. Он хотел, чтобы я добыл какую-нибудь из ваших вещей, которую вы носили, но я отказался. Тогда он сам достал ее, а после, сволочь, испугался, что я проговорюсь, и позвонил Лопесу. Он рассказал ему про нас с Марией.

Джексон вытер потное лицо тыльной стороной ладони.

– И теперь Лопес меня ищет. Мне нужно побыстрее сматываться, а для этого необходимы деньги. Вот я и пришел к вам, миссис Рольф.

– Если вы воображаете, что я вам на мгновение поверила, вы сейчас же должны показаться врачам, – спокойно отозвалась Хельга. – Но чтобы от вас отделаться, я дам вам тысячу долларов, это все. – Она встала. – Я принесу сумочку.

– Погодите, детка. – Джексон наклонился вперед. – Мне нужно больше. Вы говорите, что «Вуду» – чепуха? Хотите рискнуть? – Он указал на куклу. – Выньте иголку из головы и увидите, что произойдет. Джонс говорил, что стоит только вытащить иголку, как мистер Рольф выйдет из коматозного состояния. Ну, смелее, вынимайте. Потом позвоните в больницу!

– Ах, перестаньте, – воскликнула Хельга. – Я не могу слушать эти глупости. Я сказала, что дам вам деньги, только уходите.

– Подождите, детка, не торопитесь. Я читал письмо. Знаю, если Герман Рольф выживет, вы останетесь на бобах. Но если он умрет, тогда все в порядке. Вы же хотите, чтобы старая развалина умерла, ведь так? Ладно, почему бы не поставить опыт. Джонс сказал мне, слушайте внимательно, детка, если он вынет иголку из головы и воткнет сюда, – он указал на сердце, – Рольф умрет через несколько минут. Он и с вами собирался таким образом разделаться, когда будет готова вторая кукла. Может, у вас не хватает духу сделать это самой, так за пять тысяч долларов я сделаю. Что скажете? Вы не верите в «Вуду» – отлично. Я тоже не верю, так давайте посмотрим, что из этого получится. Обещайте мне пять тысяч, если мистер Рольф умрет после того, как я вытащу иголку из головы и воткну ее в сердце.

Хельга не сводила глаз с куклы. Ее вид вызывал в ней воспоминания о Германе, лежащем в постели, с парализованной рукой на подушечке, с раскрытым ртом, из которого течет слюна.

Предположим, он умрет. Не будет ли это благом для него? Внезапно ее охватил озноб. Нет! Так не пойдет! До сих пор расклад карт был в ее пользу, но теперь… Джокер в ко-лоде!

Чувствуя, как колотится ее сердце, пересилив озноб, Хельга произнесла:

– С меня довольно. Я дам вам тысячу долларов, не больше. Деньги у меня здесь. Это все, что вы получите.

– Нет, не все, детка. Вы ведь хотите, чтобы я все проделал, только боитесь сказать вслух. – Джексон вынул куклу из коробки. – Вы не верите… я не верю. – Он схватил иглу, торчащую из головы куклы, и выдернул ее. – Ну, детка, пять тысяч, и я прикончу эту старую богатую сволочь!

Хельга в ужасе отпрянула, перевернув кресло.

– Нет! Не смейте трогать! – пронзительно вскрикнула она.

Джексон пьяно ухмыльнулся:

– Давайте попробуем. Мы оба не верим в «Вуду». Так почему бы и нет? Ну-ка! – Он медленно вогнал иголку в грудь куклы. – Так… давайте поглядим, что получилось.

Хельга стояла, глядя на лежавшую на столе пронзенную иглой куклу. Может быть, ей только показалось, что кукла едва заметно вздрогнула, когда в нее вошла игла.

– Готово, детка, – сказал он. – Давайте подождем десять минут, чтобы все было наверняка, и позвоним в клинику. Как знать, может, вы уже свободная миллионерша!

Неожиданно Хельгу охватила страшная паника. Ей показалось, что невидимое ядовитое облако заволокло террасу. Она повернулась и, ничего не видя перед собой, побежала в гостиную и устремилась наверх по лестнице. Оказавшись в спальне, она захлопнула и заперла за собой дверь. В волнении озираясь, она слышала, как он с проклятьями и топотом взбегает вверх по лестнице. Хельга метнулась к телефону и с третьей попытки сумела набрать номер станции, попросив соединить ее с полицией. Джексон колотил кулаками в дерево.

– Открой, безмозглая сука! – орал он. – Не трогай телефон!

Хельга услышала гудки, и в этот момент Джексон отскочил от двери и с размаху ударил в нее ногой. Та распахнулась, и он влетел в спальню.

Она дико закричала: «Полиция!» – и в эту секунду Джексон одним прыжком очутился рядом, рывком отшвырнул ее от телефона и, охваченный паникой, ударил ее в челюсть. Когда она падала, он схватил аппарат и обрушил на ее голову.

Сознание медленно возвращалось к Хельге. Сначала она ощутила странную легкость в теле, будто лежала на облаке. Кроме того, она не чувствовала ни рук, ни ног. «Если это смерть, – подумала она, – то жаловаться не на что. Было бы чудесно парить вот так и без боли». Потом до ее сознания стали доходить голоса, приглушенные, но не умолкающие. Затем кто-то громко откашлялся. Хельга открыла глаза.

Она лежала на огромной постели в спальне арендованной виллы. Сквозь жалюзи в комнату проникало яркое солнце. У окна сидела медсестра Терли.

Хельга вспомнила все происшедшее и ясно осознала, какую ошибку она совершила, позвав на помощь. Насколько было бы лучше отдать Джексону все деньги и отделаться от него. А теперь из-за того, что она ударилась в панику, все пошло кувырком. Джексон пойман или ему удалось благополучно скрыться? Если его поймали, вся эта грязная история выплывет наружу. Все – газетчики, телеоператоры, фотографы – накинутся, как шакалы. Она представила заголовки: вообразите себе, миссис Рольф подверглась нападению на уединенной вилле! В случае поимки Джексон расскажет, что Герман Рольф, перестав доверять жене, нанял его для слежки за ней. Какую сенсацию вызовет такое признание! Потом он расскажет о письме! Новая, еще большая сенсация! И о том, как она пыталась принудить Дика уехать в Парадиз-Сити. Полиция задержит Джонса, и тот не станет молчать! Он может даже намекнуть, что она пыталась затащить его в постель.

Хаос! Ты выдумываешь свои ходы, хитришь и, кажется, выигрываешь, но тут появляется джокер!

Приоткрыв глаза, Хельга из-под ресниц следила за медсестрой, читавшей какой-то пестрый журнал. На ее толстом лице было написано безмятежное спокойствие, и Хельга позавидовала ей.

Отворилась дверь, в спальню вошел доктор Леви. Медсестра тяжело поднялась со стула.

– Как она? – тихо спросил доктор Леви.

– Все еще спит, доктор.

– Хэлло, – произнесла Хельга голосом, более похожим на шепот. – Значит, вы приехали ухаживать за мной?

Врач бесшумно подошел к кровати.

– Не разговаривайте, миссис Рольф. – Его почтительный тон снова вызвал у Хельги раздражение. – Все хорошо. Вам дали снотворное, спите.

– Я буду говорить столько, сколько захочу, – отрезала она. – Что стало с тем человеком… мужчиной, который на меня напал? Полиция поймала его? – Ей было необходимо это знать.

– Прошу вас, не волнуйтесь…

– Его поймали? – Голос Хельги стал пронзительным.

– Пока еще нет, миссис Рольф. А теперь, пожалуйста, успокойтесь. Вам нужен отдых.

Она облегченно вздохнула. Успел Джексон найти сумочку и взять деньги? Она надеялась, что да. Тогда его уже нет на острове.

– Я навещу вас вечером, миссис Рольф. Полицейским не терпится допросить вас, но я сказал, что вас пока нельзя беспокоить.

Хельга вздрогнула. Она не подумала, что на этот раз придется отвечать на въедливые вопросы полицейских.

– Я не хочу их видеть.

– Разумеется, нет. Поспите и отдохните хорошенько.

Хельга слышала, как он шепчется с медсестрой, потом дверь закрылась. Лежа неподвижно, Хельга размышляла, что, как и когда сообщать полиции. Если Джексон скрылся, можно будет выпутаться. Раз полицейские не застали его в доме, значит, они его не видели. Она скажет, что на нее напал какой-то негр.

– Выпейте-ка чашку чая, миссис Рольф, – произнесла медсестра, прерывая ее мысли. – И таблетку, чтобы поскорее уснуть.

Хельга послушно проглотила таблетку, потом с помощью медсестры выпила немного чая. Через несколько минут она медленно погрузилась в сон, лишенный страхов, видений и проблем, с которыми ей предстояло столкнуться лицом к лицу.

Когда Хельга проснулась, у нее болела голова и было сухо во рту. Но она больше не чувствовала себя одурманенной и лишенной веса. Действие снотворного окончилось. С этой минуты ее ум должен быть острым как бритва. С усилием приподнимая голову с подушки, она огляделась.

Подошла медсестра Терли:

– Как вы себя чувствуете, миссис Рольф?

– Голова болит. – Она прикоснулась к лицу. Вся левая сторона опухла и болела от прикосновения. – Который час?

– Девятый. Вы крепко спали всю ночь. Хотите позавтракать? Яйцо всмятку? Чаю?

– Чай, пожалуйста, еды не надо.

Медсестра направилась к двери:

– Я принесу вам чаю и дам таблетку от головной боли.

– Больше никаких таблеток, – твердо сказала Хельга.

Медсестра вышла, и Хельга попыталась сесть. В первый момент все поплыло у нее перед глазами, потом она почувствовала себя лучше. Открылась дверь, и вошел Хинкль с подносом в руках.

– Хинкль! – в восторге воскликнула Хельга. – Когда вы приехали?

– Вчера днем, мадам, как только услышал о несчастье.

– Спасибо, Хинкль, я теперь жалею, что отослала вас.

– Это была весьма неудачная мысль, мадам.

Пока Хинкль наливал чай, Хельга рассматривала его. Сегодня он больше походил на скорбящего отца пастора, чем на благодушного епископа. У нее потеплело на душе. «Должно быть, он единственный человек в мире, – подумала она, – которому я небезразлична».

– Помогите мне сесть, Хинкль, – попросила она. – Мне очень хочется выпить чаю.

– Надеюсь, мадам, вы не очень страдаете? – сказал он, заботливо подкладывая подушку ей под голову.

– Я в полном порядке. – Она отпила чай. – Скажите, Хинкль, что происходит? Наверно, прибыла пресса?

– О да, мадам. Они ждут на улице. Мистер Винборн прибудет днем.

– Винборн? – Хельга сдвинула брови. – А ему что надо?

– Доктор Леви считает, что он должен взять на себя прессу.

Она задала самый главный вопрос:

– Нашли человека, который на меня напал?

– По-видимому, нет, мадам. Инспектор хочет поскорее встретиться с вами. Ему нужно описание внешности. Но доктор Леви сказал, что придется подождать.

Она торжествовала:

– Зачем, разве полицейские его не видели?

– Нет, мадам, они приехали слишком поздно.

– Я приму инспектора сегодня же, но только попозже.

– Да, мадам.

Хельга внимательно посмотрела на него. Ее удивило, что он ни о чем ее не спрашивает. Потом она заметила его скорбное потрясенное лицо и поставила чашку.

– Что-нибудь случилось, Хинкль?

После некоторого колебания он кивнул:

– Боюсь, так, мадам. Доктор Леви предложил мне сообщить вам новости.

По спине Хельги пробежали мурашки.

– Новости? Какие новости?

– О мистере Рольфе, мадам. С сожалением сообщаю вам, что он умер позапрошлой ночью. По-видимому, он на несколько минут очнулся, вышел из комы, потом у него отказало сердце.

Перед мысленным взором Хельги промелькнуло лицо Джексона, вытаскивающего иглу из головы и затем медленно вонзающего ее в грудь куклы.

Ей стало холодно, она задрожала.

– Не могу поверить, – хрипло произнесла она. – В котором часу?

– Примерно когда на вас напали, мадам. Какое ужасное несчастье для вас и для меня. Я знаю, нам обоим будет его недоставать.

Хельга посмотрела на его доброе опечаленное лицо и закрыла глаза.

– Но вы должны думать, мадам, что для него смерть была счастливым избавлением. Он так страдал и так стойко переносил боль.

Она заплакала, и Хинкль вышел из спальни. Он остановил в дверях медсестру Терли.

– Мадам нужно побыть одной, медсестра, – сказал он шепотом. – Она была такой доброй, такой достойной и верной женой! Для нее это очень горестная утрата.

Хельга, слышавшая слова Хинкля, содрогнулась.

Такая добрая, такая достойная и верная!

Она вновь увидела искаженное лицо Германа, его непослушные губы, пытающиеся произнести: шлюха!

Зарывшись лицом в подушку, она безудержно разрыдалась.

Следующие четыре часа были худшими в жизни Хельги. Терзаемая угрызениями совести, раскаянием и отвращением к себе, она испытала приступ голой и неприкрытой правды.

«Итак, Герман умер, – думала она. – Ты желала ему смерти, ты непрестанно призывала ее к нему, потому что хотела завладеть его деньгами. Ты не думала ни о чем, кроме них. Теперь он наконец мертв, но умер, ненавидя тебя. После нескольких лет совместной жизни, в течение которых он уважал тебя, гордился тобой, доверял тебе, он в конце концов пришел к ненависти». Хинкль сказал: по-видимому, он на несколько минут очнулся, вышел из комы, потом у него отказало сердце. Могла иголка убить Германа? Если это так, значит, она стояла рядом, ничего не предпринимая, когда Джексон убивал ее мужа! Почему она не выхватила иглу? Не потому ли, что тайно мечтала о смерти Германа и, хотя не верила в «Вуду», все же надеялась, что он умрет.

«Выбрось из головы все глупые суеверные мысли, – приказала она себе. – Ты знаешь, игла никого не могла убить. Смерть Германа – простое совпадение. Другого объяснения нет».

Хельга снова стала размышлять о ненависти мужа, о письме, которое она решила уничтожить несколько дней назад в случае смерти Германа. Перестав доверять ей, тот написал письмо, лишающее ее привилегированного положения, поскольку она никогда не согласится принять предложенных в нем условий.

«…Поскольку я убедился, что ты недостойна носить мое имя, я лишаю тебя доверия…»

«Правда, – подумала она, – я нарушила твое доверие, но ты никогда не принимал в расчет мои чувства. Тебе была нужна только миловидная секретарша-служанка. Изменяя тебе, твоими деньгами я всегда распоряжалась честно. Почему ты не мог проявить чуточку доброты и капельку снисхождения к моим интрижкам и закрыть на них глаза?»

Хельга сидела как бы в прострации, глядя в окно, пока наконец не приняла решения. «Ты можешь быть бездушной эгоистичной сукой, но не мошенницей», – сказала она себе. Она не уничтожит письмо, а отдаст его Винборну, когда тот приедет. Уничтожить последнее пожелание умершего было бы бесчестным поступком. Хельга подошла к столу, и этот момент в дверь постучали.

– Войдите.

Вошел Хинкль и мягко закрыл за собой дверь.

– Я хочу, чтобы вы сделали для меня одну вещь, Хинкль, – сказала Хельга и, достав лист почтовой бумаги, написала:

«Пожалуйста, выдайте мистеру Хинклю, подателю этой записки, конверт, который я оставила у вас на хранение».

Она подписалась и адресовала конверт управляющему отелем «Алмазный берег».

– Поезжайте, пожалуйста, сейчас же и привезите конверт, который я оставила в отеле на хранение.

– Разумеется, мадам, – подтвердил Хинкль, пряча записку, и, поколебавшись, спросил: – Разрешите узнать, как вы себя чувствуете?

Хельга твердо взглянула на него:

– Я чувствую себя отлично. Будьте добры, передайте капитану полиции, что я приму его, когда ему будет удобно.

– Вы уверены, что поступаете благоразумно, мадам? Не лучше ли…

– Делайте, как я вам говорю!

– Да, мадам. – Ее резкий тон заставил Хинкля покраснеть. – Звонил мистер Винборн. Он прибудет, но не сегодня, а завтра утром. Его задержала забастовка в аэропорту. Он шлет свои соболезнования.

– Хорошо. А теперь, пожалуйста, поезжайте в отель.

Когда расстроенный ее резкостью Хинкль ушел, Хельга прошла в ванную и начала приводить в порядок лицо. Через двадцать минут она закрасила синяки, сделала незаметными отеки под глазами и причесалась. Когда в спальню вошел старший инспектор Гаррисон, она прикуривала сигарету.

Гаррисон, высокий, дородный мужчина, казался родным братом мистера Гриттена. У него были такие же суровые голубые глаза и такой же мягкий голос. Он начал с выражения своего искреннего соболезнования, но Хельга оборвала его:

– Благодарю вас, капитан. Мне хочется отдохнуть. Как я поняла, вам нужно описание напавшего на меня человека. Это был негр, высокий, худой, средних лет, одетый в грязную рубашку, темные брюки, босой и с платком на голове. Вы хотите еще что-нибудь спросить?

Ошарашенный такой спешкой, Гаррисон удивленно уставился на нее:

– Вы не видели его раньше, миссис Рольф?

– Нет…

– У вас что-нибудь пропало?

Почему она не догадалась посмотреть в сумочке? Украл деньги Джексон или нет? Хельга ругала себя за забывчивость.

– По-моему, нет. Я ведь снимаю виллу. Здесь только мои украшения и немного денег… больше ничего ценного. – Она встала и, подойдя к шкафу, проверила шкатулку с драгоценностями. Потом взяла с туалетного столика сумочку. Восемь тысяч долларов исчезли! Хельга с трудом сохранила равнодушное выражение лица. Закрыв сумочку, она ответила:

– Нет, ничего не пропало. Я была наверху, и поэтому мне немножко повезло. Услышав шорох, я вышла на площадку и увидела мужчину. Он тоже заметил меня и кинулся большими прыжками вверх по лестнице. Я заперлась и начала звонить в полицию. Он выломал дверь и пытался помешать. Ударил, потом, видимо, испугался и убежал.

Гаррисон задумчиво и спокойно смотрел на нее.

– Очевидно, так, миссис Рольф.

– У вас все? – нетерпеливо спросила она.

– Не совсем. Что вы можете сказать о кукле, которую нашли внизу?

Хельга совершенно о ней забыла. Еще раз ее железное самообладание выручило ее.

– Кукла? Я не видела никакой куклы. О чем вы говорите? – Она затушила в пепельнице сигарету.

– Одну минуту, миссис Рольф. – Гаррисон отошел от двери, сказал кому-то несколько слов и снова вернулся на место. – О фигурке, изображающей вашего знакомого. Вот эта кукла, миссис Рольф!

Хельга заставила себя взглянуть на фигурку. Она посмотрела на нее более внимательно, затем отпрянула с приглушенным восклицанием, стараясь, однако, не переиграть.

– Она напоминает моего мужа!

– Извините, миссис Рольф, что поднимаю такой болезненный…

– Этот человек принес ее с собой и, вероятно, хотел передать ее мне, – быстро проговорила Хельга. – Другого объяснения не имею.

– К сожалению, миссис Рольф. Вы, может быть, слышали о культе «Вуду»?

– Сейчас меня совершенно не интересуют никакие культы, – прервала его Хельга с металлическими нотками в голосе. – Если у вас все, я была бы рада остаться одна, у меня мучительно болит голова.

Гаррисон колебался. Он прекрасно понимал, что сидящая перед ним женщина стоит по крайней мере шестьдесят миллионов долларов. Если он проявит настойчивость, она может пожаловаться, и тогда ему крепко влетит от начальства. Он решил не рисковать.

– Разумеется, миссис Рольф. Я позабочусь, чтобы вас больше не беспокоили. Если ничего не похищено… – Он двинулся к двери. – Мы постараемся найти этого человека.

– Не сомневаюсь.

После его ухода Хельга села и перевела дыхание. Все прошло лучше, чем она ожидала. Значит, Джексон взял деньги. Тогда он уже далеко. Расклад карт снова в ее пользу.

Через двадцать минут Хинкль привез запечатанный конверт:

– Здесь то, что вы хотели, мадам.

Хельга вскрыла конверт и, заглянув внутрь, увидела красную папку.

– Да, Хинкль, спасибо. Думаю, вы догадываетесь, что там?

– Я предпочел бы не знать, – ответил Хинкль с бесстрастным лицом. – Не смею советовать, но полагаю, что содержимое этого конверта следует уничтожить.

– Спасибо, Хинкль, вы хороший друг. – Закурив сигарету, Хельга спросила: – Каковы… приготовления? – Произнести слово «похороны» она не смогла, но Хинкль понял.

– Я уже обо всем позаботился, мадам. Служба состоится в церкви в Парадиз-Сити в три часа дня послезавтра. Доктор Леви надеется, что вы сможете вылететь завтра днем вместе с мистером Винборном.

– Церемония не будет очень торжественной? – спросила с внезапной робостью Хельга.

– Нет, мадам. Позже, конечно, состоится церемониальная служба, но на семейной церемонии будем присутствовать только мы, Винборн, персонал и мисс Шейла.

Хельга замерла:

– Мисс Шейла?

– Да, мадам. Она приехала. Сегодня утром я ее видел. Она хочет с вами встретиться. Если для вас это удобно, она придет в шесть часов.

Хельга колебалась. Она думала о рыжеволосой девушке и ее жестоких словах: «Когда у немолодой женщины припекает в трусиках из-за мальчишки, который годится ей в сыновья, помогает холодная вода!»

Потом она вспомнила о жертве, которую хотела принести, отдав письмо Винборну. Ее падчерица, сейчас живущая в бедности, станет миллионершей благодаря ее отказу от бесчестного поступка. Несомненно, она будет восхищаться Хельгой и пожалеет о своих словах.

– Разумеется, Хинкль, я должна ее видеть.

– Хорошо, мадам. – Слуга прямо-таки сиял. – Если вы чувствуете себя достаточно сильной, можете без опасений выйти из спальни. С помощью полиции я отделался от прессы. Капитан оставил охрану, чтобы вас не беспокоили. Доктор Леви приедет через полчаса.

– Отлично, Хинкль. Я так благодарна вам.

Сияя от счастья, Хинкль вышел из спальни.

Сидя на террасе под большим зонтом, Хельга нервничала, то и дело смотрела на часы, ожидая девушку.

Она думала о Винборне. Прочитав письмо, он покажет когти, но ей будет все равно.

Деликатное покашливание заставило Хельгу обернуться. В дверях стоял Хинкль.

– Мисс Шейла, мадам, – произнес он, пропуская Терри, потом исчез.

Девушка пересекла террасу быстрым энергичным шагом. На ней были белая майка и синие джинсы. Рыжие волосы блестели на солнце.

– Как ваше здоровье? – спросила она, и Хельгу удивила забота, прозвучавшая в ее словах.

– Спасибо, мне лучше. Садитесь, пожалуйста.

Терри пододвинула кресло, присела на край, положив тонкие руки на сдвинутые колени.

– Я должна извиниться, – начала она, глядя на Хельгу. – Уходя в прошлый раз, я сказала слова, о которых сожалею. Им нет оправдания. Очевидно, вы возненавидели меня. Понимаете, Дик очень много для меня значит. А когда на моего мужчину посягают, я веду себя как настоящая сука!

Хельга, не ожидавшая такого поворота, ответила:

– Не надо жалеть о сказанной правде. Получается, что Дик много для вас значит?

– Да. Он увлек меня. У него большое будущее. Я его перевоспитаю. Когда мы приедем в Париж, его появление вызовет настоящий фурор.

– Фурор? – переспросила Хельга. – Чем же?

– Своими способностями. Он – настоящий чародей «Вуду».

– Чародей «Вуду»? Вы, конечно же, не верите в этот нелепый культ?

– Так говорят только те, кто не имеет ни малейшего представления о чародеях «Вуду», – спокойно ответила Терри. – Есть добрые и злые силы культа «Вуду». У Дика был злой учитель. Я научу его употреблять способности на добрые дела.

– Полагаю, вы знаете, что он сделал мерзкое изображение вашего отца?

Терри кивнула:

– Да, но в нем не было ничего мерзкого. Он сделал куклу для того, чтобы заставить вас не уезжать. Он, конечно, плохо поступил, но он еще очень молодой и незрелый.

– Вы в самом деле думаете и верите, что это он погрузил вашего отца в кому?

– Разумеется.

Хельга с трудом сдержала дрожь.

– А вы знаете, что он начал мастерить куклу, похожую на меня?

– Да, но я его остановила, – решительно сказала Терри. – Я помогаю ему преодолеть злые чары. В Париже у него будет масса приверженцев. Со временем он может стать знаменитым. Люди будут стекаться к нему со всех сторон.

Сбитая с толку, Хельга перевела разговор на привычную для нее тему:

– И для этого, конечно, понадобятся деньги?

Терри пожала плечами:

– О, деньги будут. Стоит Дику убедить людей в своих способностях, как деньги потекут рекой.

– Но разве вам не нужны деньги на дорогу в Париж?

– Это не проблема. Я поговорила с ним, и он продал мотоцикл какому-то придурку, который не хотел ждать шесть месяцев до поступления в салон следующего. Тот дал Дику за него семь тысяч. Нет, деньги – не главное. Главное – помочь ему не сбиться на неверный путь.

Хельга опять переменила тему:

– Почему вы приехали сюда?

– Хотела посмотреть на вас вблизи. Мне было любопытно увидеть настоящую женщину в действии. Женщину, на которой женился мой отец.

– Это можно понять. Надеюсь, вы удовлетворены.

– Да. Честно говоря, я вас жалела, но теперь больше не смею. Я рада, что вам наконец достался выигрыш после того, как вы столько времени страдали.

Хельга посмотрела на нее с изумлением:

– Я не понимаю вас.

– Вы любите все, что сопутствует деньгам, правда? Очень немногие женщины могли бы выйти без потерь в сложившейся ситуации. Если кто и заслуживает это наследство, так только вы. Вы лучше всех сумеете им распорядиться. Да и потрудились вы ради него немало.

Это было настолько неожиданно, что Хельга потупила глаза. Справившись с голосом, она сказала:

– Да, я трудилась ради денег, но и обманывала тоже. Вот, прочтите. – Она достала красную папку и протянула ее Терри.

Девушка бросила на Хельгу пристальный взгляд, раскрыла папку и взглянула на письмо:

– Вы хотите, чтобы я его прочитала?

– Да, пожалуйста.

Через минуту Терри положила красную папку на стол. Они смотрели друг на друга.

– Поздравляю, – сказала Хельга. – Теперь вы можете купить Дику «роллс-ройс» и без заинтересованных в его способностях людей.

– Это старая новость. – Терри махнула рукой в сторону папки. – Дик прочел письмо и рассказал мне о нем. Он был такой темный, что даже предложил мне жениться, а после этого убрать вас и разделить отцовские деньги. – Она рассмеялась. – Я быстро его вразумила.

Хельга не верила своим ушам:

– Так он собирался стать не только вором и шантажистом, но еще и убийцей?

– Да. Он настоящий дикарь. – Терри улыбнулась, качая головой. – Поэтому я нахожу его таким занятным. Но все это в прошлом.

Хельга сдалась:

– Так или иначе, теперь вы миллионерша. Нравится вам ею быть?

Терри опять покачала головой:

– Я разочарована вашими словами. Мне казалось, что вы умная женщина. Я бы и пальцем не притронулась к папиным денежкам.

Потрясенная, Хельга поняла, что девушка говорит серьезно.

– Если деньги не нужны сейчас, они могут пригодиться в дальнейшем. Я поручу Винборну положить их в банк на ваше имя.

– Ничего подобного вы не сделаете. Слушайте меня! – Голос Терри стал серьезным. – Вы прожили с моим отцом всего несколько лет, мне же пришлось прожить с ним все двадцать. Я терпеть его не могла. Он был человек низкий, ограниченный, бездушный, как машина, с садистскими наклонностями, безжалостный, как диктатор. Он гнусно обходился с моей матерью. В нем не было ни капли доброты и чуткости. Меня от него тошнило, и я ушла от него, как только умерла мама. Я взяла имя Терри Шилдс, так как меня тошнило уже от упоминания его имени. Повторяю, я скорее умру с голоду, чем возьму хотя бы цент из его поганых денег.

Потрясенная, Хельга уставилась на нее:

– Но вы не можете…

– Выслушайте меня. – Терри повысила голос. – Я пришла на похороны, чтобы только не огорчать Хинкля. Если вы в самом деле отдадите письмо Винборну, я буду разочарована. Это письмо написал маньяк и садист. Если вы захотите сказать, что не сможете жить со своей совестью, не выполнив его последнюю мерзкую волю, то я отвечу: вы зря пытаетесь сделать из себя мученицу. Эта роль не для вас, могу вас заверить. Помните, мертвым все равно, думать надо о живых. – Она встала. – Я надеюсь, что скоро прочту в газетах, как невероятная Хельга Рольф делает бешеные деньги и вовсю наслаждается жизнью. – Она улыбнулась просто и по-дружески. – Увидимся в церкви, – бросила она, повернулась, пересекла террасу и скрылась в направлении океана.

– Я слышал последнюю часть беседы, – сказал Хинкль, выступая вперед с шейкером и бокалом в руке. – Как я вам уже говорил, эта молодая особа с характером. – Он поставил шейкер на столик и налил в бокал мартини. Затем взял в руки красную папку: – Поскольку она вам не понадобится, мадам, – сказал он вкрадчиво, – я предпочел бы ее сжечь.

Хельга подняла бокал:

– Ваши предложения всегда разумны, Хинкль.

– Надеюсь, да, мадам. – Он помедлил. – Не хотите ли омлет на обед?

– Это было бы чудесно.

Хельга смотрела, как он уходит, унося красную папку, потом облегченно откинулась на спинку кресла.

Теперь волшебный ключ наконец-то принадлежит ей…

Примечания

1

Одно вместо другого (лат .).


На главную

Читать онлайн Чейз Джеймс Хедли. Джокер в колоде

К странице книги: Чейз Джеймс Хедли. Джокер в колоде.

Page created in 0.0905070304871 sec.

Список файлов

Ссылка: Код для блога или сайта: Ссылка для форума: